Элспет медленно открыла глаза и улыбнулась. Кормак понял, что теперь все преграды рухнули.

 – Ты выглядишь словно красавица нимфа, явившаяся из холодных глубин реки, чтобы почтить солнце своим присутствием.

 Сердце Элспет тревожно забилось от такой похвалы, и она попыталась сгладить пышность его речи.

 – Это всего лишь ручей.

 Кормак усмехнулся и, отстегнув свой меч, отбросил его в сторону; затем снял сапоги.

 – Ты хочешь преуменьшить поэтичность этих слов?

 – Нет, – тихо сказала Элспет, страстно надеясь, что на этот раз он не оставит ее неудовлетворенной, доведя до крайнего возбуждения в своих объятиях. – Но ты действительно так думаешь?

 – Да, хотя, наверное, какой-нибудь менестрель мог бы воспеть твою красоту гораздо выразительней.

 Кормак поцеловал ее, и она мгновенно обвила его руками, мысленно решив, что на этот раз не отпустит его, пока они оба не познают страсть до конца. Его поцелуй был неспешным и проникновенным. Если он оставит ее сейчас, она не выдержит и расплачется.

 – Моя красавица, – прошептал он где-то возле ее шеи, распуская шнурки сорочки, – тебе следовало бы прогнать меня.

 – Зачем? Ты и сам всегда бросаешь меня.

 – Но только не в этот раз.

 – Правда?

 Кормак наклонился и, стянув сорочку с ее плеч, спустил ее до талии. У него перехватило дыхание, когда он увидел полные груди с розовыми, твердыми, манящими сосками. Ее кожа была гладкой и безупречно чистой. Кормак даже облизнул губы, представив себе ее вкус. Когда он обхватил ладонями ее груди и слегка погладил большими пальцами соски, она затрепетала и ее красивые глаза потемнели от нестерпимого желания.

 – О да, моя зеленоглазая сирена. На этот раз только ты можешь прервать мои ласки.

 Видя, с какой жадностью он смотрит на ее груди, продолжая возбуждать соски, Элспет запустила пальцы в его волосы и нежно пригнула голову Кормака к себе.

 – Теперь нас ничто не остановит.

 Кормак застонал от восторга, касаясь языком ее возбужденного соска, а она ласково гладила его волосы, едва дыша от блаженства. Элспет испытывала необычайное удовольствие, а когда он захватил губами кончик груди и начал сосать его, она вскрикнула и прижалась к нему всем телом. Кормак чувствовал ее ответную страсть и прилагал все силы, чтобы не спешить.

 В это время Элспет пыталась стянуть с него одежду, скрывавшую его тело от ее глаз, рук и губ. Она прокляла своп пальцы, которые вдруг стали ужасно неловкими. С ее губ сорвался вздох облегчения, когда Кормак оторвался от ее груди, чтобы помочь ей.

 Поскольку в семье Мюрреев было много мужчин, Элспет хорошо знала, как выглядят мужские тела, но, когда Кормак разделся, она не могла оторвать от него восхищенного взгляда. Он был худощавым, с крепкой мускулатурой, широкими плечами, плоским твердым животом, узкими бедрами и красивой формы ногами. Его кожа золотистого оттенка выглядела гладкой и здоровой и вызывала желание прикоснуться к ней. Тонкая полоска рыжеватых волос пониже пупка расширялась, охватывая впечатляющее муж-скос достоинство, и переходила в редкую поросль на крепких ногах. «Неудивительно, что Изабель так цепко держится за него», – подумала Элспет, слегка выгнувшись, чтобы помочь Кормаку снять с нее сорочку.

 – Ты очень красивый, – прошептала она, протягивая руку и проводя пальцами по его груди и животу.

 – Нет, это ты настоящая красавица, – произнес он дрогнувшим голосом.

 Глядя па Элспет сверху вниз, Кормак удивлялся, почему он до сих пор не кинулся на нее. Ее талия была такой тонкой, что он мог бы почти обхватить ее ладонями, а бедра выглядели удивительно округлыми и женственными, несмотря на ее хрупкое сложение.