– Каким счастливым должен чувствовать себя Оуэн К сожалению, мы все-таки нуждаемся в защите друзей, – тихо добавил он серьезным тоном.

 Элспет улыбнулась, прижавшись к его груди. За последние три дня Кормак не раз старался убедить себя, что неразумно отказываться от помощи друзей. Она чувствовала в нем желание и сама возбуждалась, но у них не было возможности уединиться. Несомненно, сейчас он думал только о ней и желал ее, хотя пришел сюда, обидевшись па сказанные друзьями в адрес Изабель нелестные слова.

 – Проклятый сэр Колин! – пробормотал Кормак хриплым голосом, а руки его скользнули вниз, обхватили зад Элспет и крепко прижали ее к себе.

 – Его нет здесь сейчас, – прошептала она, вставая на цыпочки и целуя его в подбородок.

 – Верно, – согласился он, потеревшись о нее и подумав, что нет смысла так мучить себя.

 – И друзей твоих здесь нет.

 Кормак взял ее за подбородок. В ее глазах светилось такое же желание, какое не давало ему покоя по ночам. Он почти ощущал его пульсации в ее хрупком теле, и в нем тоже вспыхнула страсть. Прежде, чтобы погасить такие вспышки, ему было достаточно переспать с какой-нибудь женщиной, и он надолго успокаивался. Но с Элспет все было по-другому: каждый раз, насытившись любовью, он желал ее еще больше. Прошедшие три дня, когда он не смел дотронуться до нее, были для него настоящей пыткой.

 Кормак огляделся вокруг. Элспет права – они были совершенно одни и ничто не предвещало опасности. Он снова посмотрел на нее, и она взволнованно облизнула губы. Тогда он с тихим стоном прильнул к ее губам.

 «Какая неистовая страсть», – подумала Элспет. Его руки блуждали по ее телу, и она отвечала ему не менее бурными ласками, моля при этом Бога, чтобы случайно никто не появился здесь, так как прерваться уже было невозможно. Они так увлеклись друг другом, что забыли о всякой осторожности.

 Элспет оказалась прижатой спиной к дереву. Кормак стянул лиф ее платья и приник к грудям, лаская их губами и языком. Когда теплые прикосновения его рта неожиданно прервались, она чуть слышно запротестовала, но тут же слегка напряглась, увидев, что он опустился перед ней на колени. Тонкие льняные панталоны, которые она носила под юбками для зашиты от трения во время скачки верхом и от холодного ветра, проникающего снизу, упали на траву. Элспет снова нерешительно запротестовала, когда он задрал ее юбки и она предстала перед ним обнаженной. Затем он коснулся губами мягкой теплоты между ее ног, и она едва не закричала. Однако нежные прикосновения его языка сломили ее сопротивление, и Элспет зарылась пальцами в густые волосы Кормака, испытывая необычайное наслаждение.

 Когда сладкая дрожь пронзила ее тело, она нетерпеливо позвала его. Кормак встал и, обхватив ее одной рукой, приподнял, а она обвила ногами его талию. Он прильнул к ее губам и, когда язык Элспет проник ему в рот, глубоко вошел в ее горячее влажное гнездышко. Достаточно было нескольких толчков, чтобы она с криком вознеслась к вершинам невероятного блаженства, изо всех сил прижимаясь к Кормаку, а он, разрядившись, привалился к ней, опираясь о ствол дерева. Они замерли, обессиленные, и прошло еще некоторое время, прежде чем их дрожь утихла.

 – Ты можешь свести с ума, ангел мой, – тихо сказал Кормак, нежно целуя ее в губы, прежде чем поставить на ноги.

 – Это очень приятное безумие, – прошептала Элспет и слегка покраснела, натягивая штаны и поправляя юбки.

 Видя ее смущение и некоторую нервозность в движениях, Кормак быстро привел в порядок свою одежду и подошел к ней как раз в тот момент, когда она завязывала тесемки своего лифа. Он взял ее за руку и терпеливо ждал, пока она не улыбнулась и не посмотрела на него из-под стыдливо опущенных длинных ресниц.