Королева строго посмотрела на Герлин. Девушка заколебалась под ее взглядом. Все происходило слишком быстро. Флорис получит владения Линхардта и… руку Герлин Орнемюнде? Внезапно она снова стала пешкой в игре политиков, на этот раз в лице ее приемной матери. Но Алиенора не знала, что произошло с ней. Она не знала о Соломоне, о противоречивых чувствах, которые обуревали Герлин с того момента, как она снова встретила Флориса.

Герлин опять почувствовала головокружение.

– Вы ведь согласились бы? – Глаза Алиеноры буравили ее, а Флорис бросил на нее вопросительный взгляд, взгляд, полный любви, к которой сейчас примешивались неуверенность и страх.

Наверно, он думал, что она обвинит его в том, что он отобрал наследство у Дитмара, если он примет предложение Ричарда.

Герлин взяла себя в руки и присела в глубоком реверансе перед королевой.

– Я всем сердцем благодарю вас за то, что вы сделали ради моего сына, – официальным тоном произнесла она.

Напряжение в палатке мгновенно спало.

– Прекрасно, все прояснилось, – отметил Ричард. – Господин Флорис де Трилльон, будущий владелец Лоша, я думаю, вы пожелаете присоединиться ко мне и моим советникам, чтобы обсудить план освобождения ваших владений от французских захватчиков. Завтра мы двинем войско в том направлении. А госпожа Герлин…

– Госпожа Герлин наверняка захочет немного побеседовать со мной, – закончила фразу королева. – Нам есть что рассказать друг другу, не так ли, дитя мое? Я чрезвычайно рада снова видеть вас.

Госпожа Алиенора занимала очень уютно обустроенную палатку, установленную недалеко от палатки сына. Герлин и придворные дамы вошли туда вслед за ней. Дамы сразу же взяли на себя заботу о маленьком Дитмаре и стали наперебой баловать его. Алиенора Аквитанская велела принести вина, и Герлин присела у ее ног, как когда-то на острове Олерон. Она чувствовала себя очень счастливой, словно снова очутилась в объятиях любящей матери. Все страхи, все переживания последних месяцев исчезли. И если бы она сначала обо всем рассказала госпоже Алиеноре… Она всхлипнула, когда королева нежно положила руку ей на голову. Она дала Герлин выплакаться.

– Все будет хорошо, дитя мое, – успокаивала она молодую женщину, когда та между всхлипываниями бормотала извинения. – Пусть текут слезы, вы потом почувствуете облегчение. Хотя я думала, что мое предложение обрадует вас. Флорис де Трилльон искренне любит вас, и из его рассказов я сделала вывод, что вы отвечаете ему взаимностью.

Герлин попыталась одновременно кивнуть и покачать головой – она не могла перестать плакать. Только выпив немного сладкого вина, которое ей предложила королева, она немного успокоилась и начала рассказывать. И слова полились из нее сплошным потоком. Она рассказывала о Лауэнштайне, о браке с Дитрихом, о зародившейся любви к Флорису. О том, как он боролся за нее, о нескольких поцелуях украдкой…

– Между нами не было ничего серьезного, госпожа, ничего… запретного. Я никогда не изменяла Дитриху, я…

– Но ведь вдова Дитриха должна была бы радоваться браку с господином Флорисом, – заметила королева. – Впрочем, я вас понимаю. Это было невозможно, ведь он был рыцарем без земли. И это могло бы произойти, только если бы девушка предавалась неисполнимым мечтам.

Герлин снова всхлипнула и покачала головой.

– Все гораздо сложнее, – прошептала она и рассказала о второй, еще более нереальной, еще более запретной любви к Соломону из Кронаха.