– Раз уж мы заговорили о благородном рыцарском сословии… – начал он свою речь, – …я бы хотел в этот праздничный вечер выказать свое почтение всем оруженосцам, которых я в последние месяцы учил обращаться с рыцарским оружием. Я уверен, мои юные друзья, что господин Роланд не случайно пригласил всех вас сегодня в этот зал… – Флорис одарил Роланда, который сидел, плотно сжав губы, обаятельнейшей улыбкой. – Несомненно, он также решил, что настало время назначить день следующей церемонии посвящения в рыцари, честь проводить которую выпала этому двору. Я обращаюсь к господину Жерому де Миронде, господину Никласу из Фландерна… – Флорис перечислял одно за другим имена всех оруженосцев, и Рюдигер покраснел от удовольствия, когда услышал свое. – …И, конечно же, к господину Дитриху Орнемюнде из Лауэнштайна, – закончил Флорис. – Для меня было бы честью посвятить юношей в рыцари, если они не желают попросить об этой услуге других господ. Господин Дитрих, без сомнения, обратится к своему родственнику, и тот…

Роланд Орнемюнде, который за время затяжного перечисления имен собрался с силами и взял себя в руки, попытался что-то сказать, но его опередил Дитрих – и ему удалось ошеломить присутствующих своим заявлением.

– Нет, господин Флорис! Простите, что перебиваю вас. Я… я знаю, что, возможно, поступаю неподобающим образом по отношению к господину Роланду, но это священная обязанность рыцаря, занимающего наивысшее положение, хозяина крепости. Я бы очень хотел, чтобы в рыцари меня посвятил мой отец, однако этому не суждено было случиться. И поскольку здесь присутствуют рыцари, равные по своему положению, я считаю, что эту честь заслуживает самый старший из всех. Уже после недолгого пребывания господина Адальберта из Услара в крепости моего отца я проникся к нему глубоким почтением и доверием. Господин Адальберт, прошу вас оказать мне честь посвятить меня в назначенный день в рыцари!

Дитрих, как и подобает, подошел к старому рыцарю и преклонил колено. Господин Адальберт то краснел, то бледнел, а по залу прокатился ропот. Несомненно, Адальберт еще никогда не посвящал ни одного оруженосца в рыцари. Однако он был вполне достоин этой чести, и, кроме того, доводы Дитриха невозможно было опровергнуть: Адальберт был отважным воином и снискал себе славы в боях больше, чем все присутствующие в зале вместе взятые. И пусть его род был не самым благородным, его положение в крепости было не ниже, чем у Роланда.

– Гениально! – услышала Герлин тихий голос Соломона из Кронаха. – Разве я вам не говорил, Флорис? Хоть юноша и немного слабоват, однако деликатности и проницательности ему не занимать! Или вы и сами это уже заметили?

Дитрих украдкой улыбнулся Герлин и своему советнику, когда Адальберт помогал ему подняться. В глазах старого рыцаря стояли слезы.

– Посвящение вас в рыцари станет самым лучшим из всех моих деяний на этой земле! Назовите день, господин Дитрих, и я к вашим услугам. Почему бы нам не выбрать праздник Пятидесятницы, по традиции, установленной королем Артуром и рыцарями Круглого стола?

Глава 7

Разумеется, никто не стал возражать, когда госпожа Лютгарт не согласилась провести церемонию посвящения в рыцари на Пятидесятницу. В конце концов, до этого праздника оставалось мало времени, и подготовить такое пышное празднество в короткий срок было невозможно. Кроме того, нужно было объявить о турнире, пригласить гостей, а также обеспечить оруженосцев новой одеждой, боевыми лошадьми и оружием. В результате вскоре все сошлись на Михайловом дне. На осенний праздник урожая обычно стояла хорошая погода, а времени для подготовки торжества и завершения обучения юных рыцарей было достаточно. Дитрих и его советники остались довольны датой, а Флорис посчитал бы победой, даже если бы в этот вечер не был определен день посвящения в рыцари.