— А это — на сладкое… Знаешь, я хотел заняться с тобой любовью с того самого момента, как тебя увидел, — признался он. — Но и не мечтал, что будет так хорошо. Даже не подозревал, что такое бывает.

Его слова вызвали слезы на глазах Софи. Да, он великолепный любовник, а вот она… она даже не дотронулась до него, не догадалась обвить его ногами или направлять его руку. Просто лежала на спине и предоставила ему ублажать себя, да еще так быстро кончила.

— Прости, что я оказалась такой неумелой, — пробормотала Софи.

— Неумелой? — расхохотался Гэри. — Представляю, что со мной будет, если ты проявишь свое «умение». Просто убьешь.

— Я не хочу тебя убивать, особенно после того, что произошло.

В ответ он перевернул ее на живот и стал покрывать отрывистыми поцелуями спину — сверху донизу, так что она снова почувствовала возбуждение. Это было совершенно непостижимо: ведь всего несколько минут назад ей казалось, что она полностью утолила голод. Она легла на бок и провела рукой от плеча Гэри до самой плоти, ощутив, как та затвердела от прикосновения ее пальцев.

— Если это даже убьет меня, — прошептал он, приподнимая ее, а затем сажая на себя верхом, — я умру счастливым.

И Софи снова утонула в ненасытной любви Гэри и своей собственной.

Потом он долго не мог заснуть. То ли обстановка была непривычной, то ли мешал доносившийся с улицы шум города.

Осторожно, чтобы не разбудить Софи, Гэри вылез из-под одеяла и подошел к окну. В домах напротив кое-где горел огонь — видимо, не он один страдает бессонницей.

Шум, конечно, мешает. Но главной причиной была эта женщина. Она спала так же, как занималась любовью, — с полной отдачей. Чудесные светлые волосы разметались по подушке. Губы припухли. Под тонким одеялом угадывались соблазнительные изгибы тела. Одна грудь оставалась неприкрытой, и от одного ее вида Гэри снова почувствовал, как твердеет его плоть.

Что за черт! Ведь он уже не мальчик. Уже израсходовал весь свой запас гормонов несколько часов назад.

Гэри не преувеличивал, когда признался Софи, что ему ни с кем не было так хорошо, как с ней. После смерти Мэг он не позволял себе вспоминать о том, как они занимались любовью, потому что от этого боль утраты становилась еще невыносимее.

У него бывали женщины после Мэг, но ни с одной из них он не чувствовал такого полного удовлетворения, такого прилива энергии, который вызывала у него Софи.

Гэри снова заполз под одеяло, стараясь не разбудить Софи. Но при этом взгляд его упал на ее обнаженную грудь — два матового цвета холмика совершенной округлой формы, увенчанные восхитительными розовыми бутонами.

Вообще-то ему следовало бы немного отдохнуть. Если он не выспится, то завтра в суде Софи удастся перетянуть членов жюри на сторону Джоселин Креймер. Впрочем, сейчас это уже не имеет принципиального значения.

Сопротивление зову плоти бесполезно, решил Гэри и осторожно взял губами сосок. Софи вздохнула, но не проснулась. Гэри стал более настойчиво ласкать соски языком и губами, пока они не затвердели. Софи тихо постанывала, но ее глаза оставались закрытыми.

Осмелев, Гэри откинул одеяло и стал целовать Софи в живот, спускаясь все ниже. Она что-то бормотала, он не мог разобрать слов, но понял, что это было скорее согласие, чем отказ. Гэри раздвинул ей ноги и, встав между ними на колени и приподняв руками ее бедра, прижался губами к нежной, чувствительной плоти. Затем его язык скользнул внутрь.

— Гэри! — надломленным голосом простонала Софи. Она все еще дрожала, когда он поднял голову. — Зачем ты это делаешь?

Потому что ты так прекрасна. Потому что я люблю тебя. Потому что хотел, чтобы ты испытала наслаждение.