Именно эти слова хотел услышать Гэри. Они сидели рядом, взявшись за руки. Мимо сновали сестры, толкая впереди себя тележки с лекарствами, санитары везли на каталках и в инвалидных креслах больных, врачи входили и выходили из приемного покоя. Наконец к ним вышел солидного вида врач.

— Мистер Бретт? Я — доктор Голдман. Мы обследовали вашего сына. Ему повезло. У него небольшое сотрясение мозга. Мы хотим задержать его у нас до утра, чтобы понаблюдать за ним.

— Он не останется калекой? Не умрет?

— Конечно, нет, — заявил доктор Голдман так авторитетно, что Гэри ничего не оставалось, как поверить. — Сейчас мы переведем мальчика в блок интенсивной терапии, и вам разрешат повидаться с ним. А пока придется подписать кое-какие бумаги. Что за жизнь без бюрократии, верно?

Гэри поблагодарил врача и направился к стойке, где за компьютером сидела еще одна медсестра. Она задала Гэри массу вопросов и занесла ответы в компьютер. Потом сделала распечатку и попросила Гэри расписаться. Он принялся ставить свою подпись на каждой строчке, против каждого крестика, на которые указывала медсестра, и делал это с удовольствием, даже с восторгом, радуясь тому, что его сын не умрет.

Потом его отвели в блок интенсивной терапии. Софи следовала за ним неотступно.

— Предупреждаю, — заявила медсестра, открывая дверь палаты, — не более пяти минут.

А больше и не потребуется, чтобы сказать Тиму, как я его люблю, подумал Гэри.

Тим казался удивительно маленьким на массивной больничной кровати. Голова у него была забинтована, глаза закрыты, но пугающая бледность прошла.

— Тим, — прошептал Гэри.

Тим приоткрыл один глаз.

— Папа, — прохрипел он. Увидев Софи, открыл и второй глаз. — Привет, Софи.

— Привет, Тим, — ответила Софи, стараясь не выдать своего волнения. — Как ты себя чувствуешь?

— Паршиво. — Тим попытался улыбнуться. — Надо было отбить мяч.

— Голова болит, Тим? — спросил Гэри.

— Ага. Говорят, меня привезли на вертолете. Это правда?

— Правда.

— Жаль, что я ничего не помню. Ведь я никогда не летал на вертолете.

— У тебя еще будет возможность, обещаю.

— Ну да… Скажи, мы выиграли?

— Конечно.

— Здорово, — улыбнулся Тим и закрыл глаза. Он явно устал, и они поняли, что пора уходить.

— Я еще к тебе приду. Я люблю тебя, Тим.

Они вышли в коридор, потом спустились на лифте. Все это время Гэри не проронил ни слова.

Боже, как ему не хватало Софи, думал Гэри. Как хочется сказать ей об этом! Но она, скорее всего, снова начнет свою канитель: о свадьбах, клятвах, обручальных кольцах — обо всем том, во что он не верит.

— Может, выпьем кофе? — предложил он, когда лифт остановился на первом этаже.

— Давай.

Они заняли столик в углу, и Гэри принес две чашки кофе.

С кофе у них все и началось, вспомнил Гэри. Он тогда чуть было ее не потерял, когда ходил в кафетерий. Но в тот раз этого не случилось. Он ее потерял позже, из-за своего идиотского упрямства.

— По-моему, Тим скоро поправится, — заметила Софи. — Он меня узнал, хотя видел всего раз, и даже запомнил, как меня зовут.

— Я не каждый день приглашаю женщин к нам пообедать, — отозвался Гэри. — Конечно, он тебя узнал. Тебя нелегко забыть. — Это прозвучало банально, но это было правдой.

Софи зарделась. Господи, как ему нравилась ее способность так легко краснеть!

— Во всяком случае, — Софи попыталась перевести разговор на другую тему, — хорошо, что его оставили в больнице на ночь.