– А как же ваш аппарат по измерению давления, стрептоцид? Военных медиков тоже надо учить.

– Так пусть Вельяминов и займется. Наверняка свое околоармейское прошлое еще не забыл.

Склифосовский внимательно на меня посмотрел, покивал.

– Николай Васильевич, там от Сеченова сотрудник ждет, – доложил секретарь.

Молодец, почти как Должиков у меня – ни стука, ни воплей, тихо зашел и сказал. Чтобы если что, так же бесшумно удалиться и не мешать процессу. Но тут счел возможным.

– Так зовите, – велел Склифосовский.

О, а я его знаю. Это же тот мордатенький физиолог, пытающийся быть похожим на писателя Чехова. Я ему еще про четвертую группу крови объяснял, по похмельному прямолинейно и грубовато. Как его зовут хоть? Нечего мозг напрягать, сейчас сам представится.

– Здравствуйте, ваше превосходительство! – И он отвесил поклон на положенный угол сорок пять градусов.

Прогиб засчитан. Впрочем, это я весь такой фрондер, к тайному советнику, чину третьего класса, запросто, по имени-отчеству. Хорошо, на брудершафт еще ни разу выпить не предложил, наглости не хватило. Так что всё правильно – к незнакомому генералу лучше с соблюдением всех ритуалов.

– Слушаю вас, – сухо ответил Николай Васильевич.

И ведь ни грамма не смутился, что у нас тут на столе графинчик стоит и в воздухе коньяком попахивает немного. Посетителю до того дела быть не должно. Говори, зачем пришел, и всё.

– Его превосходительство Иван Михайлович Сеченов, согласно предварительной договоренности, передает сыворотки для определения групповой принадлежности крови.

Ага, мой собеседник сразу стойку сделал. Все причастные понимают, что это такое. Новый век наступает, что там век… Эпоха! Вещь, о которой будут говорить «это было до». Хрен с ним, что нет еще службы переливания, не разработаны условия хранения и протоколы гемотрансфузии. Стоит начать – и всё это появится чуть ли не мгновенно.

– Показывайте, – коротко и нетерпеливо приказал Николай Васильевич. Аж борода вперед подалась.

Не, пойди парень в сетевой маркетинг, прогорел бы. Теряется, мямлит что-то. Пока рассказал про сыворотку, можно было забыть, с чего начинать.

– Позвольте? – оттеснил я коллегу в сторону. – Дело простое и одновременно сложное. Давайте пригласим лаборанта, чтобы два раза не вставать, и я объясню всё как для студентов.

Через пару минут все собрались, включая лаборанта, вооруженного пробирками и прочим добром. Даже секретарь встал чуть в сторонке, но так, чтобы видно было.

– В первую очередь нам понадобится тарелка, – поднял я привезенное сеченовским ассистентом блюдце. – Подойдет любая чистая с белым дном. Делится на четыре зоны, это понятно. Капаем сюда сыворотку, каждую в свой сегмент. Лучше, чтобы каждая свой цвет имела, чтобы не перепутать. Так, сюда сыворотка, а на периферии – кровь…

– Чью кровь? – спросил Склифосовский.

– Испытуемого. Хотите, вашу?

Что ж я, совсем головой не думаю? Понятное дело, отсутствие крови я с самого начала просёк, но тут и подвел очень удачно, чтобы хозяину кабинета первенство в этом деле отдать.

Минут через пятнадцать выяснилось, что у Склифосовского третья группа, у меня – вторая, а у нарочного с секретарем – первая. Лаборант решил судьбу испытать в другой раз – не тайный же советник у него кровь брать будет. И даже не экстраординарный профессор.

– Господа! Эпохальное открытие! – Николай Васильевич, разумеется, возбудился. Усы и борода вздыбились, глаза засверкали. Склифосовский потянул нас на первый этаж в клинику, забегали ординаторы. А чего они забегали? Все оттого, что кому-то пришла в голову замечательная идея – опробовать переливание крови.