Южный берег представлял собой неприступное переплетение ивовых ветвей, и по мере приближения к нему Ренн падала духом. Она представила, как прицеливаются охотники с татуированными лицами. «Из огня да в полымя», — с тревогой подумала она.

Если остальные и были напуганы, они этого не показывали. Волк выкарабкался на берег, энергично встряхнулся и побежал искать след Тиацци. Торак бесшумно шагал к ивам.

Наблюдая, как он рыщет между деревьев, Ренн поежилась. В этом обличье он выглядел, как существо из Сердца Леса: незнакомец с темным лицом и холодным взглядом серебристо-серых глаз.

Он бросил на нее взгляд и кивнул — никого, затем растворился в ивах. Пока она пыталась высвободить ногу из спутанных речных водорослей, Торак подошел и вытянул ее из воды.

— Здесь никого нет, — сказал он. — Думаю, они все перешли на ту сторону, чтобы напасть на стоянку.

Они поспешно просушились пучками травы, набили ее в башмаки и под одежду, чтобы согреться. Торак срезал несколько хвощей и стер зеленую краску с их повязок, пока Ренн чистила свой жалкий, промокший лук.

Волк нашел след и двинулся на юг, удаляясь от реки в болотистую лесную чащу, где в коричневых озерцах росли ольховые деревья. Ренн подумала о ловушках, проклятых жезлах и невидимых охотниках и произнесла молитву своему хранителю.

Это был неприветливый край. Им приходилось перепрыгивать от одной ольховой рощицы к другой и медленно продвигаться по стволам упавших деревьев, хлюпающих от мха. В воде повсюду плавала лягушачья икра. Ренн оступилась и упала прямо в муть.

Она попыталась убедить себя, что этот лес совсем как тот, где она выросла. Она заметила ель, чей неровный ствол был утыкан шишками, которые дятлы вдолбили в трещины в коре, чтобы выковырять семена. Дятлы в Открытом Лесу тоже так делали. Она заметила горстку листьев у барсучьей норы: барсуки вычищали свои жилища после зимы и выволакивали наружу свою прошлогоднюю подстилку. Все знакомо, убеждала она себя.

Но ничего не выходило. Деревья шептали, что здесь ей не место. Дятлы были черные.

Торак что-то нашел.

У корней ясеня земля была разрыта так, что образовалась грязная рытвина. Она была пять шагов в ширину, даже зубр едва ли мог вырыть такую широкую яму. Волк нетерпеливо обнюхал ее. Торак отодвинул его морду в сторону, чтобы осмотреть огромный, округлый след копыта.

— Это что, какой-то огромный зубр? — спросил он.

Ренн кивнула:

— Фин-Кединн рассказывал, что здесь водятся животные, которые пережили Великий Холод. Кажется, они зовутся бизонами.

Он нахмурился:

— Значит, они добыча?

— Думаю, да. Но порой они сами нападают.

Где-то далеко заухал филин: «У-ху, у-ху».

Ренн затаила дыхание. В памяти ее всплыло ужасное деревянное лицо Повелительницы Филинов.

Торак думал о том же.

— Как думаешь, могут они действовать заодно? — спросил он тихо. — Тиацци и Эостра.

Ренн колебалась:

— Я не уверена. Тиацци слишком самолюбивый. Он хочет заполучить огненный опал себе. Кроме того, Саеунн говорила мне. Она не была уверена, но она считает, что Эостра в Горах.

— И все же ее филин в Сердце Леса, — заметил Торак.

Ренн молчала. Она смотрела, как он поднялся на ноги и огляделся. По выражению его лица она поняла, что, есть там Эостра или нет, это его не остановит. Он найдет Тиацци.

— Торак, — позвала она. — Что случилось в стоянке племени Зубра? Что ты сделал?

Он вкратце рассказал ей, как столкнул два племени друг с другом.