Позади кто-то чихнул. Жеребенок лежал на скрещенных тощих ножках. Казалось, он не меньше Торака был напуган собственным чиханьем. Торак нежно потеребил его гриву, и жеребенок моргнул ему длинными ресницами. Искорка надежды промелькнула в душе Торака. Если уж жеребенок смог пережить пожар, может быть, Волк и Ренн тоже смогли.

Разговаривая с жеребенком вполголоса, он развязал свой пояс и накинул его петлей вокруг его шеи. Жеребенок вскочил на ноги и дернулся в сторону. Затем опустил вниз голову и кашлянул.

После недолгой борьбы он зашел в воду, и они поплыли к берегу вместе.

Они едва ли успели добраться до мелководья, как раздалось пронзительное ржание. Жеребенок заржал в ответ удивительно громко и потянул ремень. Торак отпустил его, и тот поскакал к черной тени, промелькнувшей среди деревьев. Мать и детеныш потерлись мордами, а потом жеребенок уткнулся матери под брюхо и начал сосать молоко.

Торак различил и других лошадей. Главная кобыла повернулась и посмотрела на него пронизывающим взглядом. В тот момент он понял, что делать.

Он лихорадочно вытащил последний кусок корешка Саеунн из мешочка с целебными травами и разжевал его. Если Волк и Ренн где-то в этой опустошенной земле, кто лучше почувствует их, чем животные, которые всегда являются чьей-то добычей.

Остальные лошади переступали боком и трясли головами, опасаясь такой близости с человеком, но главная кобыла твердо стояла на месте. Прядая ушами, она слушала стоны Торака, когда судорога накрыла его. Она опустила голову и смотрела, как он держится за живот, падает на землю, подняв вокруг себя облако пепла…

И тут уже через глаза лошади Торак посмотрел на тело, которое корчилось в судорогах с пеной у рта.

Впервые в жизни он ощутил беспрестанную бдительность дикого животного. Он повел ухом, слушая, как люди колотят по золе, и затем уловил ржание кобылы, ласкающей своего жеребенка. Одним глазом он оглядел берег в поисках охотников, другим — склон наверху, а его лошадиное обоняние сообщало ему о любом движении каждого члена стада.

Души кобылы оказались на удивление сильными, но очень пугливыми, и хотя Торак хотел, чтобы она поскакала вверх по холму, она отказалась повиноваться. Она была мудрой лошадью, и знала, что лучше избегать всего странного, и поскольку вокруг все было странным, она не сдвинулась с места. Ее стадо прошло через ужасы лесного пожара, и теперь они очутились в этом почерневшем Лесу, где не было никакой травы, и лишь от воды исходил знакомый запах, и потому лошадь предпочла оставаться здесь.

Но чужие души в ее теле причиняли кобыле беспокойство. Она храпела и вращала глазами, и обеспокоенное стадо повторяло за ней.

В этой битве воли Торак победил. Он вселился в тело кобылы, стал ею. Вскинув свои задние копыта, он бросился в галоп. Почти без усилий его мощные ноги колотили по земле. Такая мощь, такая скорость. Он почувствовал прилив дикого восторга, с грохотом проносясь по холму, а его стадо грохотало за ним, не отставая ни на шаг.

На вершине он остановился, фыркая и шумно дыша. Насыщенный пеплом ветер ласкал его гриву, охлаждая запотевшую шею. Он раздул ноздри, пытаясь различить запахи.

И почти в то же мгновение он уловил запах волка.

Кобыла вздрогнула, вспоминая, как острые клыки кусали ее за ляжки. Торак заставил ее остаться на месте. Затем он услышал тонкий, срывающийся вой.

«Я ищу тебя…»

Это был не Волк.

Разочарование его было так велико, что он потерял власть над духом кобылы, и она развернулась и помчалась вниз по склону. Прокладывая себе дорогу сквозь свой сбитый с толку табун, она неслась обратно к безопасной воде.

Кобыла остановилась, подняв облако пыли. Она ощутила пахнущее мясом дыхание людей. По запаху почувствовала, что некоторые несли на себе шкуры летучих мышей, другие — хвосты лошадей.