– Молодец! - кривлю мину и стараюсь не замечать провала. - Крепче держи оружие и давай - работай.

– Что делать? - коротко чеканит он.

Не все потеряно! Боец со мной, боец готов к активному труду.

– У тебя в руках что? - ласково интересуюсь у него.

– Весло…

– Вот и греби! - ору изо всех сил.

– Но вы же сказали - оружие…

– Греби, кому сказано! И не пытайся даже воевать этим куском полена. Иначе отправлю в плаванье на дно!

Слимаус покорно работает веслом. Я же внезапно вспоминаю про погибшего сотрудника. Оранжевая кровь беса растеклась по бревнам плота, успела свернуться. Маленькое тельце неподвижно лежит, упираясь босыми розовыми пятками в шлем бессознательному Прассу. Рядом - широко раскинутые лягушачьи лапы мертвого Проводника. У нас не плот прямо, а самый настоящий погребальный паром, коих немало ходит по Черному озеру Валибура.

– Оживить болотного духа сможешь? - спрашиваю Харишшу.

В моем голосе нет уверенности. Я видел, как последний из понимаемых ею зомби показывал нам увесистый кукиш. Чего уж говорить погибшем духе.

– Смогу, - вдруг отвечает некромантка. - Тело очень свежее, может получиться.

– Да уж, - морщусь я и прикрываю нос ладонью. - Свежее трупа не бывает - воняет словно под хвостом у скунса. По сравнению с немытыми подмышками этого урода ядовитый туман Гугиной трясины - что надушенная мадам из салона красоты.

– Может, лучше оживить бесенка? - предполагает Харишша. - У него, конечно, изрядной части мозга не хватает, но все же он знает побольше. И может открыть нам секреты падающего солнца…

– Не получится его воскресить, - сокрушаюсь я. - Бесы практически бессмертны, как и большинство демонов. Повар убил только материальное тело Кульпунтия, а душа беса сейчас на половине дороги к нашему миру. Там он попозже сам себя оживит, когда взойдет Черная Луна над Валибуром. Очнется в каком-нибудь котле посреди Второго Круга, и пойдет пьянствовать в соседстве с темными эльфами, воскресшими в тот же день. Воодушевленным созданием Кругов быть очень неплохо - не боишься ничего, даже серебра. Правда, в конце концов бесы умирают от старости, да и живут они поменьше оборотней. Но все же…

Словно в подтверждение моих слов тело Кульпунтия начинает мерцать. При этом оно шипит и теряет очертания. Бесенок тает как кусочек льда в бокале шампанского. Несколько секунд его окружает желтоватый ореол, затем исчезает. Следом испаряется труп Кульпунтия. На мокрых бревнах плота остается только бесформенное пятно запекшейся крови.

– Видишь, как ему неплохо? - назидательно говорю Харишше. И в то же время размышляю, что лучше иметь одну жизнь и не воскресать. Лично я бы и врагу не пожелал умирать по несколько раз в жизни.

– Деремся! - прерывает мои размышления король. Я замечаю, что мертвецы уже вплотную подобрались к плоту.

Меч монарха рассекает воздух и обрушивается на шлем какого-то мертвого рыцаря. Ржавый металл не выдерживает, брызжет искрами и раскалывается напополам. Клинок Эквитея почти до подбородка прорубает голову мертвеца.

Пуская пузыри, мечник камнем идет под воду. Остальные солдаты Одноглазого Гуги не осмеливаются приближаться в одиночку.

– Их тут действительно целая тысяча, - подсчитывает Слимаус.

Он больше не дрожит, но работает веслом с таким остервенением, словно за ним гонится не пара сотен каких-то оживших мертвецов, а само воплощение смерти.

– Не забывай о трех десятках односельчан Харишши, - напоминаю звездочету.

– Их не забудешь… - неопределенно бормочет парень. - Но у хуторян хотя бы нет здоровенных мечей.

– Мечи предоставь мне!

С этими словами я вспоминаю о том, что должен был сделать еще несколько минут назад.