Всего лишь один шаг, и клинок измененного "Карателя" вырывается из груди Кутлу-Катла. Еще не понимая, что случилось, варвар продолжает победно кричать и замахиваться топором на Эквитея. Затем он опускает глаза и видит окровавленное острие полуторного меча. Они торчит ровненько из солнечного сплетения симиминийца.

Рукоять вибрирует - оружие наполняется энергией. К тому же рункур настолько силен, что я чувствую: заряда хватит на немало небольших сражений. Возобновляется магический потенциал, камень-кнопки наливаются розовым свечением - "активно".

Кутлу-Катл падает на колени. Несколько секунд пьяно покачивается и ничком валится в жухлую траву.

А вокруг бурлит возмущенная толпа. Симиминийцы орут, словно стадо недорезанных буйволов. Они поносят меня такими словами и выражениями, что хватило бы на большой толковый словарь изощренного мата этого мира.

– Убил!

– Подло зарезал в спину!

– Смерть подонку.

"Подонок" - самый ласковый из дарованных мне эпитетов.

Я рывком поднимаю Эквитея с земли, хватаю бьющуюся в истерике Харишшу и пинаю Слимауса. Мы образовываем круг, в глупой попытке защититься от разъяренных варваров. Несмотря на два клинка в наших руках да слабые магические умения некромантки, эти нелюди спокойно разорвут нас на куски.

Шевелящееся кольцо из оскаленных рож и поблескивающих лабрисов сжимается. Словно непреодолимая морская волна, они несутся на нас. Взмахиваю "Карателем", активирую защиту. Но понимаю, что это - конец.

Нам помогает случайность. Где-то со стороны болота доносится странный визг. Будто бы кричит до смерти перепуганная женщина и вместе с нею пищит смертельно раненная свинья. Деревья на краю перелеска разлетаются в щепки, оттуда молнией вылетает бесформенное пятно. Уже во второй раз, как от удара покойного вождя, симиминийцы разбрасываются в стороны. Неожиданная помощь из трясины на какой-то миг показывается в свете костров.

У меня отвисает челюсть. Отчаянно взбрыкивая копытами, по воздуху несется жирная туша Трешки. Под ним, уцепившись неведомо во что, летит какая-то женщина. Подозреваю, что вижу перед собой перекошенное личико самой королевы.

Секунда, и парочка исчезает в темноте. Оттуда еще некоторое время несутся проклятия и свиное хрюканье.

Многие варвары получили существенные повреждения. Кому-то сломали ногу, кому-то руку, а один даже испустил дух ударившись о необъятное пузо Толстяка. Но симиминийцы - суровые воины. Они кое-как поднимаются с земли, подбирают оброненные лабрисы. И угрожающе двигаются на нас.

Минута спасения прошла. Теперь больше ничего не может помочь. Но помощь приходит.

– Внучок, - приглушенный голос из Трясины напоминает о существовании Одноглазого Гуги. - Ты эта, принимай небольшой подарок-то! Но помни: пройдет неделя и один из нас погибнет в бою!

Вопреки моим ожиданиям, из болота не поднимается сотня мертвых рыцарей. К нам не идут на подмогу покойные мечники. Но из-под черной воды показывается скелет королевского коня.

Одним движением лошадка перепрыгивает толпу симиминийцев. Грохочут кости - "подарок" Одноглазого резко останавливается перед нами.

Я охаю от удивления, поскольку еще не видел подобной картины. Конский хребет удлинился и выгнулся вниз, ребра тоже увеличились и широко разошлись, слегка изогнувшись по диагонали. Скелет лошади напоминает открытый селянский воз - плоское дно и торчащие в стороны бортики. На хребте лежит оглушенный осел, на осле - покойный Проводник. На спине болотного духа отдыхает Прасс.

Не успеваю что-либо сказать, а конь уже занимается нашим спасением. Желтые зубы хватают Эквитея и, будто новорожденного котенка, швыряют поверх оруженосца. Следом летит Слимаус. Последней в эту кучу малу грохается фигуристое тело Харишши.

Брызгает засохшая тина, плещет гнилая вода, льющаяся из пустот в костях.