– Если бы Хатланиалька продержала тебя подольше… - мечтательно рычит Кутлу-Катл.

– Я не ослышался? - голос короля дрожит. Женский вопрос, несомненно, его выводит из себя.

– Не ослышался, Эквитейчик, - смеется варвар. Его поддерживают остальные симиминийцы. Дружный ехидный смех будто густой кисель обволакивает перелесок, улетает куда-то на пустынные поля. - Хатли - моя женя.

– Вот умора, - вижу, что монарх едва сдерживает эмоции. На лбу Эквитея выступают капельки пота, лицо краснеет. - И скольких еще мужчин смогла обвести вокруг пальца эта хитрая потороча?

– Не смей так говорить о моей любимой! - шипит Кутлу-Катл. - Ты не стоишь даже ее мизинца! У нас дочь и сын…

Мне приходится поддерживать репутация конченого подлеца. Моя задача сейчас - как можно больше раззадорить рункура. Пусть нервы и темные мысли омрачат его рассудок. Пусть в сражении он будет думать не о более слабом противнике, а о личных проблемах. Это один из самых древних законах ведения войны. Его едва ли не самым первым изучают на Курсах Самых Младших Офицеров.

– Твой сын убит твоей же дочерью, - тыкаю пальцем в сторону предводителя симиминийцев.

Я точно не уверен, что Мэлами - ребенок Кутлу-Катла, но думаю, что это предположение правдиво. Учитывая некоторые подробности, рассказанные Эквитеем о своей дочурке. Подозреваю, что принцесса либо дочь короля и той старухи из его сновидений, либо дочь Хатланиэллы и рункура.

– Айфос-Фук убит?! - бас настолько громок, что мне на какой-то миг закладывает уши. - Не верю!

Симиминийцы ужасаются и беспорядочно галдят. Они всячески стараются поддержать своего правителя.

– Убит-убит, - успокаивающим тоном отвечаю варвару. - Девочка всадила в него два кинжала. По самые рукояти…

– Мэлами… - Кутлу-Катл закрывает лицо ладонями. Бесхозный лабрис падает в редкую траву. - Это же моя кровь…

На тот момент я еще не знаю, что Баба Яруга рассказала рункуру о своих подтасовках с детьми. Видимо для того, чтобы симиминиец отказался от мыслей взять столицу Преогара штурмом. Вдруг дочку кто нечаянно убьет.

– А еще, судя по толпе поклонников, королева имела большой успех среди преогарцев, - добавляю масла в огонь. Понимаю, что выгляжу последним подонком даже в глазах своих спутников. Но должен играть эту грязную роль до конца. - Ею немало пользовался каждый задрипанный конюх и даже выгребатели отхожих мест…

Я не успеваю заметить, когда рункур хватает оружие. Лабрис брошен с такой силой и яростью, что кажется бешено вращающимся пропеллером. Хвала фамильному демону - у меня рефлексы будут чуть получше обычных смертных. В последний момент успеваю увернуться и тяжелый топор проносится мимо.

Позади меня со стоном оседает какой-то симиминиец. Страшный удар рассекает его почти пополам. Древко лабриса насмешливо топорщится из кожаного нагрудника.

– Э, потише, - как можно более подлым голоском говорю предводителю варваров. - Незачем так остро реагировать на правду.

Но рункур не слышит меня. Он кусает губы, и кровь стекает по подбородку. Толстенные пальцы с треском сжимаются в кулаки. Пригнувшись вперед, будто атакующий лось, Кутлу-Катл бросается на меня.

Ой, прошу прощения! Моя задача была вывести его из себя и дать небольшой шанс Эквитею. И я совершенно не рассчитывал навлечь на себя ярость этой махины.

Отпрыгиваю в сторону и ударяюсь о плотное кольцо хмурых симиминийцев. Меня отталкивают обратно, с такой силой, что едва удерживаюсь на ногах.

Большой рункур разворачивается, поднимая высокие волны взрыхленного грунта. И вновь кидается вперед.

На этот раз я не уворачиваюсь. Резким движением бросаю "Каратель" в силовые ножны и прыгаю. Вертикально, прямо вверх. Такой акробатический трюк не раз удавался мне в юные годы.