— Во имя всего святого, бабушка, что с тобой?!

Напуганный ее бледностью, Патрик оттолкнул стул и вскочил на ноги, пока в голове его крутились всевозможные мрачные предположения. Бабушка переутомилась, ухаживая за двумя лишними людьми в доме, ее ужасная диета, в которой было слишком много жирного, в конце концов сказалась, лестницы стали слишком крутыми для ее сердца…

Но Дороти покачала головой, глядя на него потемневшими от страха глазами.

— Не со мной, Патрик, с Мэри! — прошептала она. — С ней что-то происходит. Думаю, тебе лучше побыстрее пойти взглянуть на нее.

10

Зная склонность своей бабушки к преувеличениям, Патрик не совсем поверил ее излишне драматизированному заявлению, и все-таки сердце у него в груди на секунду остановилось. Сдерживая первый порыв немедленно броситься вверх по лестнице, он сначала усадил Дороти в кресло.

— Не расстраивайся так, дорогая, и объясни все толком.

— Ах, Патрик, она лежит в постели и просто… пускает пузыри!

— Пускает пузыри? — улыбнулся он. — Не думаю, что мне когда-нибудь раньше приходилось сталкиваться с такими странными симптомами.

Но его бабушка совсем не была настроена шутить и стукнула его по руке с сердитым нетерпением.

— Как ты не понимаешь?! Я боюсь, что она умирает! Всякий раз, когда она делает вдох, у нее в груди что-то клокочет, и она явно не узнала меня, когда я наклонилась над ней!

Холодок тревоги пробежал по его спине, только долгие годы практики позволили Патрику сохранить на своем лице успокаивающе-нейтральное выражение.

— Пожалуй, тогда мне лучше пойти взглянуть.

— Да уж, пожалуй! — Голос Шанталь проскрипел над столом, и в нем слышалось осуждение. — Потому что, если что-нибудь случится с моей внучкой, Патрик Мэйн, я буду считать виновным в этом тебя!

— Оставайтесь здесь, обе. А я пойду.

Он перепрыгивал через три ступеньки, все время твердя себе, что это очередная хитрость со стороны Мэри. Вчера вечером она тоже жаловалась на недомогание, но это не помешало ей соблазнить его! Но стоило Патрику приблизиться к постели, он сразу понял, что Дороти имела в виду.

Мэри дышала так, как дышит тонущий человек, когда уже начинает захлебываться, пульс почти не прослушивался, в широко открытых глазах была пустота. Даже неспециалисту сразу стало бы ясно, что случилось нечто серьезное.

Бабушки, которые, как и следовало ожидать, проигнорировали его совет и последовали за ним наверх, теперь стояли в дверях. Патрику не надо было даже оглядываться, чтобы понять, что его озабоченность передалась им, — причем, в утроенном размере, — и сейчас они пребывали на грани паники. Господи, еще не хватало, чтобы и они попадали в обморок!

— Миссис Дюбуа, — деловито сказал он, — в моей комнате есть телефон. Немедленно позвоните в больницу, в отделение неотложной помощи. Скажите, что мы везем пациента с признаками какого-то острого легочного заболевания. А ты, бабушка, нужна мне здесь. Мэри вся мокрая от пота. Протри ее губкой и надень на нее чистую ночную рубашку или халат, а я сейчас подгоню машину к главному входу.

Когда он вернулся, Мэри на минуту пришла в себя.

— Патрик, не… не оставляй меня!.. — успела прошептать она, и Патрик почувствовал, что на глаза его наворачиваются слезы.

— Ни в коем случае, — сказал он, убирая прядь волос с ее лица. — Не беспокойся ни о чем, дорогая.

В отделение неотложной помощи центральной больницы Нью-Виллидж они прибыли через полчаса.