— Много? Или достаточно?

— Как раз в меру, — ответила Эдит. — Спасибо. А теперь садитесь и тоже поешьте. — Она улыбнулась, глядя, как он послушно обошел стол и уселся. — А как ваш бок?

— Сегодня объект для забот — вы, — объявил Хойт и гордо улыбнулся, очень довольный собой.

Эдит отрезала кусочек сочного бифштекса и положила в рот.

— Ой, как вкусно… просто превосходно…

Хойт улыбнулся.

— Ешьте на здоровье.

— Огромное спасибо. И мисс Эд тоже спасибо, — торопливо произнесла девушка, с жадностью поглощая вкусное мясо. — Уж не знаю, в честь чего все это затеяно. Вы, наверное, завладели волшебной лампой, потерли ее… и вот все это появилось. — Хойт усмехнулся, а она подхватила вилкой побольше овощей и совсем неэлегантно запихала в рот. — Может, это сравнение… или метафора не совсем подходит? Ладно, я потом вам объясню, когда поем.

Наконец она съела все, что лежало у нее на тарелке, и, не стесняясь, подтерла подливку толстым куском хлеба.

Хойт налил им обоим кофе, и Эдит, взяв чашку, откинулась на спинку стула.

— Кофе тоже замечательный, — похвалила она Хойта. — Все замечательно… восхитительно. Я так устала сама готовить.

— Вас еще ждет торт.

Эдит засмеялась.

— О, про это никак нельзя забыть. Я чувствую себя именинницей или… словно у меня праздник. — Она замолчала и вдруг вспомнила: — Подождите-ка. Я ведь спросила про ваш бок, а вы ничего не ответили.

— С ним все в порядке.

— Значит, вы хорошо спали прошлой ночью, — заключила она. — А антибиотики принимали?

— Да. Но они мне больше не нужны. Хватит и аспирина.

Эдит кивнула.

— Хорошо. Кстати, а где вы так сильно поранились? Вы так и не рассказали.

Хойт скривился. Он явно не хотел сейчас про это говорить.

— Да просто неудачно упал. Меня сбросил жеребец прямо на кусок старой рифленой железной крыши, который валялся где-то с краю дорожной ограды, так что я его не заметил. Жеребец, видно, решил, что будет лучше, если на кусок железяки приземлюсь я, а не кто-нибудь еще.

Эдит засмеялась. Как это характерно для Хойта — превратить несчастный случай в шутку. Он улыбался, глядя на нее, а она думала том, что он — самый красивый мужчина на всем белом свете. Сердце опять заколотилось с томительной нежностью. Почему она не родилась в другом месте подальше от Хойта? Тогда они не встретились бы…

Надо поскорее что-нибудь сказать, чтобы нарушить молчание. Они и так слишком долго смотрят друг на друга.

— Кто разрежет торт: вы или я?

Хойт со скрипом отодвинул стул.

— Эта честь принадлежит мне.

Эдит указала ему, в каком ящике буфета лежит специальный нож для торта, а где — тарелки для десерта. Хойт вынул торт из холодильника и поставил на стол. Занятно было наблюдать, как он орудует ножом, стараясь не помять взбитый крем, украшавший верхушку торта, и аккуратно перекладывает кусок со стеклянного блюда на тарелку Эдит. Ему это удалось и он принялся отрезать порцию и себе, правда, для себя он не так старался.

— Можете хоть все съесть, — сказал он, опускаясь на стул, — а если что-нибудь останется, то съедите завтра.

Торт был великолепным, но Эдит смогла справиться только с одним куском. Она выпила еще чашку кофе и почувствовала себя намного лучше. Усталость совсем не прошла, но она чувствовала, что продержится до ухода Хойта.

Почему он приехал? И почему привез вкусный горячий ужин, который сам и сервировал для нее? Он что, отплатил ей за вчерашнюю помощь? Если так, то он даже переплатил.