Протяни руку, подними трубку телефона и позвони ему. Легко и просто. Тем не менее я не могла этого сделать. Я посмотрела на старомодный черный телефон, чувствуя себя совершенно беспомощной, и вздохнула от отчаяния и раздражения. Снова откинувшись на подушки, я ощутила всю глупость своего поведения и даже немного устыдилась его. Я поняла, что разговор с сыном Сары превратился для меня в настолько навязчивую идею, что я даже осталась равнодушной к очарованию и красоте Лукки. Подобно лунатику, я безропотно следовала за Зоей, которая с такой легкостью разобралась в хитросплетении старых, извилистых улочек, как будто жила здесь всю жизнь. Я не смотрела по сторонам и ничего не видела. Окружающий мир потерял для меня всю свою привлекательность, и мысли мои занимал только предстоящий разговор с Уильямом Рейнсфердом. А теперь я даже не могу заставить себя позвонить ему.

В комнату вошла Зоя и присела ко мне на краешек кровати.

— С тобой все в порядке? — поинтересовалась она.

— Отдых пошел мне на пользу, — ответила я.

Она внимательно всматривалась в мое лицо большими карими глазами.

— Думаю, тебе надо отдохнуть еще немножко, мама.

Я нахмурилась.

— Неужели я выгляжу настолько усталой?

Она кивнула.

— Отдыхай и ни о чем не думай, мама. Джованна покормила меня. Так что не беспокойся обо мне. Все под контролем.

Я не могла не улыбнуться ей, она была такая милая и серьезная, моя маленькая девочка. Подойдя к двери, она обернулась.

— Мама…

— Да, родная?

— А папа знает, что мы здесь?

Я не сказала Бертрану о том, что беру с собой Зою в Италию. Несомненно, он придет в ярость, когда узнает об этом.

— Нет, он не знает, родная.

Она нерешительно потрогала дверную ручку.

— Вы с папой поссорились?

Невозможно солгать, глядя в эти чистые, серьезные глаза.

— Да, милая, мы поссорились. Папе не нравится то, что я занимаюсь поисками Сары и пытаюсь узнать о ней как можно больше. Он не обрадуется, когда узнает о том, что мы здесь.

— Но Grand-père знает.

Я резко села на постели, встревоженная и изумленная.

— Ты все рассказала дедушке?

Зоя кивнула.

— Да. Знаешь, мне кажется, Сара ему совсем не безразлична. Я позвонила ему с Лонг-Айленда и рассказала о том, что мы с тобой собираемся поехать к ее сыну. Я знаю, позже ты сама позвонила бы ему и все объяснила, но я так разволновалась и обрадовалась, что не смогла удержаться.

— И что он тебе сказал? — спросила я, удивленная откровенностью и прямотой дочери.

— Он сказал, что мы хорошо сделаем, если приедем сюда. И он собирался сказать об этом папе, даже если тот закатит истерику. Он сказал, что ты замечательная женщина.

— Эдуард так сказал?

— Да.

Я покачала головой, не веря собственным ушам. Я была тронута и озадачена одновременно.

— Grand-père добавил кое-что еще. Он сказал, что ты должна беречь себя. Он попросил меня проследить за тем, чтобы ты не переутомилась.

Итак, Эдуард знал. Он знал, что я беременна. Он разговаривал с Бертраном. Почти наверняка у отца с сыном состоялся долгий разговор. И теперь Бертран узнал обо всем, что случилось в квартире на рю де Сантонь летом тысяча девятьсот сорок второго года.

Голос Зои заставил меня отвлечься от мыслей об Эдуарде и вернул к действительности.