Спустя полчаса он поднялся, взглянув на часы. После чего подарил мне странную улыбку.

— Мне нужно поговорить с вами, Джулия, если не возражаете, — пробормотал он, понизив голос почти до шепота, чтобы не услышала Mamé. Я обратила внимание, что он вдруг занервничал, переступая с ноги на ногу и с нетерпением глядя на меня. Поэтому я поцеловала Mamé на прощание и последовала за свекром к его машине. Он жестом пригласил меня садиться, сам опустился на сиденье рядом со мной, повертел в руках ключи, но включать зажигание не стал. Я молча ждала, нервные движения его пальцев изрядно удивили меня. В салоне машины висело молчание, тяжелое и давящее. Я огляделась по сторонам, окинула взглядом мощеный дворик, сестер милосердия и сиделок, которые вкатывали и выкатывали своих немощных постояльцев на креслах-каталках.

Наконец он заговорил.

— Как поживаете? — поинтересовался он с вымученной улыбкой.

— Нормально, — откликнулась я. — А вы?

— У меня все в порядке. У Колетты тоже.

Снова воцарилось молчание.

— Вчера вечером, когда вас не было, я разговаривал с Зоей, — признался он, избегая смотреть мне в глаза.

Я молча рассматривала его чеканный профиль, римский нос, твердую линию подбородка.

— И что? — устало выговорила я.

— Она сказала мне, что вы занимаетесь расследованием…

Он умолк на полуслове, вертя на пальце брелок с ключами.

— Расследованием этой истории с квартирой, — закончил он и взглянул мне прямо в лицо.

Я кивнула.

— Да, мне удалось установить, кто жил в этой квартире до вас. Зоя наверняка рассказала вам об этом.

Он тяжело вздохнул и замер, опустив голову на грудь, отчего складки у него на шее закрыли воротник рубашки.

— Джулия, я ведь предупреждал вас, помните?

Сердце сильнее забилось у меня в груди, разгоняя кровь по телу.

— Вы просили меня больше не задавать вопросов на эту тему Mamé, — невыразительным голосом сказала я. — И я выполнила вашу просьбу.

— Тогда почему вы продолжаете ворошить прошлое? — спросил он. Лицо его покрылось смертельной бледностью. Он дышал тяжело, с трудом, как будто этот процесс причинял ему физическую боль.

Итак, все встало на свои места. Теперь я знала, для чего ему понадобилось поговорить со мной.

— Я лишь выяснила, кто жил здесь раньше, — с жаром продолжала я, — и больше ничего. Я должна была узнать, кто они такие. Больше мне ничего неизвестно. Я не знаю, какое отношение ваша семья имеет к этому делу…

— Никакого! — выкрикнул он, не дав мне закончить. — Мы не имеем никакого отношения к аресту той семьи.

Я хранила молчание, во все глаза глядя на него. Его буквально трясло, вот только я не могла сказать, отчего — от гнева или от чего-то еще.

— Мы не имеем никакого отношения к аресту той семьи, — снова повторил он, пытаясь взять себя в руки. — Их забрали во время облавы на «Вель д'Ив». Мы не выдавали их полиции, никогда не делали ничего такого, вы это понимаете?

Потрясенная, я не сводила с него глаз.

— Эдуард, я и подумать не могла ни о чем подобном. Никогда!

Отчаянным усилием он попытался успокоиться и несколько раз провел по лбу дрожащей рукой.

— Вы задаете слишком много вопросов, Джулия.