— Похоже на что-то космическое, — соображая, как ей вести себя дальше, она показала пальцем во двор.

Он поставил две чашки на стол, покрытый вытертой клеенкой.

— Может быть, шампанского? — спросил он и полез в кейс.

— А где третья? — Лиза сделала невинные глаза и, изображая глубоко обманутую, вновь отвернулась к окну.

— А нужна она, третья? — полюбопытствовал Геннадий. Не дождавшись ответа, он подошел к ней сзади и обнял за плечи. — Это здание старой обсерватории, давно заброшенное и оттого такое угрюмое, — дотрагиваясь губами до ее уха, прошептал он.

Она не оттолкнула его и не ответила на ласку.

Лиза считала себя высокой девушкой. За рост и внешность ее иногда даже приглашали участвовать в самодеятельных конкурсах красоты. Но шеф был выше на целую голову, и его подбородок упирался ей в макушку, делая маленькой и беззащитной.

Осторожно, словно опасаясь спугнуть, он коснулся торчащих из-под блузки сосков, указательными пальцами пощекотал их. Напружинившись, они вызвали реакцию его плоти, и он, прижавшись к ней сзади, дал это почувствовать. Несмотря на жуткий холод в квартире, Лизу охватил жар, и она попыталась осторожно высвободиться. Приоткрыв балкон, девушка сделала вид, что внимательно изучает двор.

Происходящее стало казаться нереальным: новая работа, Наталья, богатенькая подруга родной тети, любимый муж этой самой Натальи, который сначала премировал ее шуршащими зелененькими, а теперь стоит сзади и губами трогает за мочку уха, а его плоть упирается ей между ягодиц.

Мама намекала на возможное развитие такой ситуации и советовала: «Если что, то — да. Все лучше, чем голоштанный сосед Никита без кола и двора». Хотя с Никитой, конечно же, веселее тусоваться. В смысле секса — Никита, наверное, профан. Всего разок она с ним целовалась, и, в общем-то, он так себе, ничего не умеет. А ласки взрослого мужчины настолько изощренны, что хочется сорвать с себя одежду и отдаться тут же. Но надо играть по правилам. Его руки медленно скользят вниз по ее телу, приятно возбуждая, все ниже и ниже. Кружевные трусики, туго обтягивающие бедра, готовы лопнуть от желания. Жаркое дыхание в затылок — и даже крепко подколотый пучок, не выдержав пламени страсти, рухнул. Копна черных волос рассыпалась по плечам. Но она все еще не отвечает на его ласки.

— Ты никогда не пожалеешь об этом, — шепчут его губы, чувствуя ее холодное упрямство, — я сделаю для тебя все, что захочешь.

— Вы волшебник? — не оборачиваясь, она продолжала играть, все больше распаляя мужчину.

— Я маг, я волшебник, я достану для тебя все звезды… — Не выдержав, он резко развернул ее лицом к себе и прижал, задрав вверх юбку.

— Не надо, — слабо засопротивлялась девушка, — прошу вас…

— Для тебя… тебя… — Не в силах сдержаться, он жарко поцеловал ее лоб, волосы, глаза. — Только скажи, чего ты хочешь?

— Хочу… — выламывалась она.

— Что, что? — Он действительно готов был исполнить любое желание этой свеженькой, приятно пахнущей капризули.

— Вы и правда волшебник? — Стоя с ним лицом к лицу, Лиза продолжала держать себя в руках. — Хочу, чтоб вот она, — запрокинув голову назад, девушка глазами показала на купол обсерватории, обращенный в небеса, — эта штуковина, завертелась, тогда… может быть… — Она ловко вывернулась из жестких объятий мужчины и, призывно вильнув задом, прилипла к балконному стеклу.

— Сделаем, — самоуверенно пообещал Геннадий, подумав, что далась ей эта обсерватория.