Шел второй год их совместной работы и совместной жизни, если связь между ними можно было так назвать. Старенькая квартирка возле обсерватории, в которой она впервые отдалась своему боссу, ушла в небытие. Теперь Лиза жила в новом благоустроенном доме в самом центре Москвы. Апартаменты с пылающим по вечерам уютным камином, огромной ванной комнатой, посреди которой располагалась круглая джакузи, сверкающий мрамором туалет, кухня, оборудованная по последнему слову техники, — все это уже не радовало. Ей хотелось совсем другого. Их совместные дневные отлучки с работы под предлогом деловых переговоров все чаще кончались ссорами.

— Что, опять быстренько раздеваться и в постель средь бела дня? — бунтовала она.

— Чего тебе не хватает? — пробовал увещевать ее любовник.

Лиза злилась, украдкой глотая слезы. Сетовать на свою участь было некому. Мать считала, что ей невероятно повезло. К тете Гале с этим не сунешься. А ведь все продвинутые сокурсницы или повыходили замуж, или хвастались блестящей карьерой. При встречах с ними Лиза, завидуя, рассказывала о своем грандиозном проекте, который вот-вот должен осуществиться.

Геннадий, поглощенный предвыборной суетой, бизнесом, семейными проблемами, не обращал внимания не непонятные капризы и амбиции девушки. Хоть стоило это и немало, но он брал от нее все, что ему было нужно.

Загнанная обстоятельствами, Лиза старалась не отставать от него. Заполучив чужого мужа на часок-другой, молодая любовница отнимала у него столько сил, что тот еле уносил ноги в берлогу к родной и безраздельно любящей его Натке, а Лиза, злясь и ревнуя, проводила время в компании случайных дружков и подружек. Иногда они закатывались в ночную дискотеку, иногда просто веселились у нее до утра, засыпая в объятиях друг друга. Ей казалось, что своим поведением она жестоко наказывает Геннадия.

— Детка, ты уже спишь? — улучив момент, когда жена уютно похрапывала рядом, Любомирский тихонько вылезал из постели и, набрав номер телефона купленной им квартиры, шептал в трубку.

— Сплю, — раскинувшись на широкой кровати, которая вмещала в себя всю их дружную компанию, Лиза в темноте протягивала руку к тому, кто вне зависимости от пола еще был в состоянии доползти до нее.

— Кто там у тебя? — услышав попискивание, удивлялся Геннадий.

— Это… сейчас посмотрим… — Лиза, словно слепая, находила выпуклую родинку на бедре у сонной подружки. — Это мой новый любовник — Рита.

Геннадий, не в силах ничего изменить, относился к выходкам подружки снисходительно, считая их дамскими шалостями. Они не мешали делу, поэтому он был согласен терпеть.

Но теперь ситуация изменилась. Когда, стараясь не рассердить Павла, Геннадий осторожно назвал цену, которую заломила любовница, реакция друга была соответствующей.

— Выкинуть, как драную кошку, — бесновался Павел, — отобрать квартиру, пусть топает на все четыре! Неблагодарная тварь! Ты из нее человека сделал.

— Ну что ты раскипятился, — успокаивал его Геннадий, — подумай, сможем ли мы отщипнуть ей что-нибудь от избирательной кампании.

— Ты совсем сошел с ума, вспомни, сколько нам стоило трудов найти спонсоров, уговорить их вложиться в дело, а теперь этой, этой… — От злости Павел, всегда отличавшийся красноречием, не мог подобрать слов, достойных ненасытной любовницы друга. — Ты хочешь отвалить больше половины с таким трудом добытых денег.

— Поищем еще, — неожиданно твердо произнес кандидат в губернаторы.

Павел, возглавлявший предвыборный штаб кандидата самого денежного округа в России, онемел от удивления. Дальнегорский край занимал одно из ведущих мест в мире по добыче алмазов.