Но вот что произошло приблизительно за полгода до этого.

Мой будущий тесть через моего благодетеля обратился ко мне с предложением стать мужем его дочери. Я отказался. С ходу и наотрез. Впитав в себя дух эпохи Тайсё, я исповедовал в то время чистейший идеализм, и для меня была унизительной мысль связать себя родством с человеком без стыда и совести, имеющим множество любовниц и внебрачных детей. Я слишком хорошо знал о его порочных наклонностях из рассказов моего благодетеля.

Среди однокурсников моего благодетеля был господин Хамагути, впоследствии ставший премьер-министром. Мой будущий тесть и господин Хамагути были близкими друзьями, окончили один колледж, а во время учебы в Токийском университете некоторое время жили в одном пансионе и даже в одной комнате. Мой будущий тесть по его примеру после окончания учебы также возжелал стать политиком, вернулся в свой родной город Гифу и, занимаясь адвокатской практикой, начал готовиться к политической карьере.

В Гифу его семья славилась своим богатством, даже район, в котором находился его особняк, был назван его родовым именем, и все дома, сдаваемые в аренду в этом районе, принадлежали его семье. Для того чтобы стать политиком, надо было первым делом собрать голоса избирателей и стать депутатом, но одним богатством голосов не завоюешь. Избиратели должны тебя уважать и доверять тебе, но этого за один день не добьешься. Он решил подыскать себе супругу из семьи с безупречной репутацией.

Между тем семья моей будущей тещи славилась в Гифу не только своей родовитостью. Во время сильного землетрясения они раскрыли свои зернохранилища и раздали все свои запасы риса, заслужив благодарность горожан. Одну из дочерей в этой семье молва сравнивала с легендарной красавицей Комати, и он стал за нее свататься. Но ей едва исполнилось шестнадцать, и единственное, что ее занимало, были японские традиционные танцы да те искусства, которыми, как тогда считалось, обязана владеть любая приличная барышня. Он получил отказ. Тогда он лично посетил ее родителей и попросил руки их дочери, уверяя, что будет только рад, если она и после замужества продолжит свои занятия танцами. Отца девушки впечатлила столь безрассудная страсть, да и противостоять соблазну иметь своим зятем «ученого», первого в Гифу выпускника Императорского университета, он не мог и в конце концов дал согласие. Когда они поженились, ему было двадцать четыре года, ей — шестнадцать. Он с предвкушением ждал первого этапа в своей карьере политика — выборов депутатов, но в итоге провалился, проиграв основному сопернику. Голосовали в то время исключительно мужчины с высоким уровнем доходов, и все равно во время предвыборной кампании приходилось заискивать перед избирателями, втайне скупая голоса. Отчаявшись, он отбросил мечту стать политиком и тотчас переселился из Гифу в Нагою, решив заняться адвокатской практикой, чтобы в дальнейшем посвятить себя предпринимательской деятельности. Ко времени нашего знакомства он, заручившись поддержкой Момоскэ Фукудзавы, слывшего финансовым королем Нагои, уже преуспел в железнодорожном и электроэнергетическом бизнесе этого региона.

Моя жена была его единственной законной дочерью. У нее был младший брат А., в то время учившийся в школе, а кроме того, больше десятка внебрачных братьев и сестер. Один из внебрачных братьев, старше ее возрастом, учился в университете Кэйо и жил с ней в одном доме, но отец даже не думал представить его моему благодетелю. По рассказу старой няньки, внебрачная сестра жены, одногодка, одновременно с ней сдавала вступительные экзамены в английское училище Цуда, но не прошла, и сделала это намеренно, чтобы остаться в доме и, помогая законной супруге своего отца, завоевать ее любовь. Эти внебрачные дети были от разных женщин, кроме того, любовница, живущая в Гифу, рожала чуть ли не каждый год и, как только дети достигали школьного возраста, под предлогом, что им необходимо учиться, посылала их в Нагою, да и других своих отпрысков, причинявших ей хлопоты, в конце концов под разными благовидными предлогами старалась сбыть матери моей жены.