На первый взгляд ему было не больше пятидесяти лет. Темные волосы тронутые благородной сединой у висков, мягкие, добрые черты лица. Но интереснее всего были его глаза. Чуть усталые, но при этом очень добрые — точь-в-точь как у любимого деда, рассказывающего сказки у очага. Его одежда была простого покроя, но сшита из дорогого, отменного качества шелка. При нашем появлении он поднялся и совершил вежливый, исполненный достоинства поклон — равный равному.

— Добро пожаловать в мой скромный дом, — голос у него был спокойным, бархатистым, вселяющим доверие. — Я — Фан Цзинь, хранитель этих земель. А вы, как я полагаю, тот самый доблестный воин, что избавил наш храм от скверны.

— Ву Ян, — отозвался я, отвечая поклоном той же меры. — Магистрат Нефритовой канцелярии.

— Магистрат? — Брови Фана изумленно поползли вверх. — Как же далеко занесла вас ваша служба. До земель Нефритовой империи от нашей провинции не близкий путь. Прошу, присаживайтесь. Нобу, ты можешь идти. Дорога, полагаю, была не из легких.

Управляющий бросил на меня неуверенный взгляд. Пока этот паук плетет свою паутину вежливости, прямой угрозы нет.

— Вообще-то, — нарушил я тишину, опускаясь в мягкое кресло с высокой спинкой, — Нобу лучше остаться. У нас найдутся вопросы, что касаются и его непосредственно.

— Разумеется, — Фан тут же согласился, будто только этого и ждал. — Нобу, останься. — Он легко взмахнул рукой, и слуга тут же возник с подносом, на котором дымились фарфоровые чашки с ароматным чаем и лежали изысканные сласти. — Надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной скромную трапезу? Долгий путь утомляет, а хороший чай восстанавливает и силы, и дух.

Я принял чашку, но пить не стал. Не из-за подозрений, яд был бы слишком пошлым для подобной ситуации, да к тому же не факт, что я его сразу не почувствую. Куда важнее, что сейчас мне требовалась абсолютная ясность мысли для предстоящей игры.

— Благодарю за гостеприимство, господин Фан. Но, боюсь, визит мой отнюдь не дружеский.

— Интересно? — Фан склонил голову набок, с искренним любопытством во взгляде. — И что же привело служителя нефрита в мои скромные владения?

— Жалобы. На беззаконие. Чрезмерные налоги, самосуд, пропажу людей.

— Пропажу? — на лице Фана проявились тревожные морщинки, и озабоченность его выглядела столь неподдельной, что могла бы обмануть кого угодно. — Это весьма серьезно. Прошу, расскажите поподробнее.

И я рассказал. О деревне, живущей в страхе. О священнике Того и его тщетных попытках призвать демоническую силу. О рассказах стариков о неподъемных поборах. Фан слушал, не перебивая, лишь время от времени качая головой и издавая тихие, сочувствующие вздохи.

— Ужасно, — произнес он наконец, и в голосе его звучала подлинная горечь. — Просто невыразимо ужасно. Того… я знал, что с ним творится что-то неладное в последние месяцы, но списывал на усталость от долгой службы. Что до налогов… — он обернулся к Нобу, и во взгляде его читался мягкий укор. — Друг мой, неужели ты и впрямь поднял подати втрое?

Нобу сидел, уставившись в полированный пол, и молчал, сжавшись в комок. Его страх ощущался почти физически.

— Нобу? — повторил Фан, мягко, но настойчиво. — Ответь, пожалуйста. Это крайне важно.

— Да, господин. — выдохнул управляющий, не поднимая глаз. — Поднял, я не видел другого выхода.

— Но зачем? Мы же с тобой договаривались действовать постепенно, не создавать лишних тягот для народа.

— Стена, — прошептал Нобу еще тише. — Для стены требовались средства.

— Ах, да, стена. — Фан развернулся ко мне, и на лице его заиграло понимание. — Магистрат, позвольте мне прояснить ситуацию.