Бывают болтливые люди, которым собеседник не особенно-то и нужен, я таких знавал. Поет себе, как глухарь на току, так что можно просто головой кивать и говорить что-нибудь вроде «угу, да-да, вот как?». Им этого достаточно, некоторые даже за вас реплики начинают подавать. Итами, увы, оказался не из их числа. Ему непременно нужно было выудить из меня ответ, а если я ограничивался невнятным мычанием или односложной фразой, Итами не отцеплялся от меня, пока не добивался желаемого. Даже мой приказ не мог заставить его заткнуться дольше, чем на полчаса. Правда, к вечеру второго дня я нашел на него управу. На любой вопрос достаточно было ответить «А ты?», и Итами мигом закрывал рот и замыкался в угрюмом молчании. Я, собственно, кроме имени, и не узнал о нем ничего. Не очень-то и хотелось, честно признаться…

На третий день на дороге начали попадаться люди – мы вышли на широкий тракт, по сторонам которого лепилось множество деревушек. Тут-то я и приметил, что Итами вдруг сделался на редкость дерганым. Особенно он нервничал, когда на дороге показывались всадники компанией побольше одного человека. Стоило нам разминуться с ними, на лице Итами читалось облегчение, что мне даже становилось любопытно. Неужто и впрямь за мальчишкой кто-то охотится? Да ну, ерунда. Кому он нужен! Обойдется.

Накаркал. После полудня навстречу нам показались трое верховых. Итами при виде них съежился и вроде даже стал меньше ростом, норовя спрятаться за мою спину. Я лично ничего особенного во всадниках не заметил: мужики как мужики, мало ли таких по дорогам слоняется? Однако волнение Итами передалось и мне, так что я счел за лучшее сесть в седло. Мало ли… Хоть лошадьми с налету не стопчут, если вдруг что

Стоило нам поравняться со встречными, я понял, что малой кровью тут не отделаться: на лицах верховых, как только они увидели Итами, отразился столь явный охотничий азарт, что они враз стали похожи на собак, затравивших зайца.

Двое враз перегородили мне дорогу, третий подъехал ближе.

– Ну, и в чем дело? – лениво спросил я, незаметно пиная Итами, чтобы отцепился от моего стремени. – Что за шутки?

– Никаких шуток, – отозвался всадник. Сейчас я рассмотрел его получше: парень немногим старше меня, чернявый, усатый, с неприятными желтоватыми глазами. – Оставьте мальчика и можете отправляться восвояси.

– Какого мальчика? – прикинулся я идиотом, но тут же понял, что тут такое не пройдет. – Ах, этого… Позволите узнать, на кой он вам сдался?

– Не позволю, – отрезал усатый. Краем глаза я видел, что Итами сделался белее мела, от выступившей на лбу испарины волосы у него моментально слиплись прядями, и теперь Итами смотрел, как из-за решетки…

– Ну что ж, тогда извините, никак не могу выполнить вашу просьбу, – пожал я плечами. – Паренек со мной, видите ли…

Усатый коротко кивнул двоим другим и скомандовал, как отрубил:

– Этого прикончить. Мальчишку брать живьем.

«Вот я и влип,» – зло подумал я, пинком отшвыривая Итами подальше – мне нужна была свобода маневра. Кто же это такие?..

Это только во всяких легендах и сказаниях герои лихо бьются разом с десятками врагов и выходят победителями. Ну, не знаю… В реальности, когда против тебя трое конных противников, которые к тому же отлично владеют оружием и слаженно действуют командой, а под ногами у тебя путается безоружный мальчишка, и надо ещё следить, чтобы его не пришибли ненароком… Словом, мне пришлось несладко.

Не знаю, чем бы кончилось дело, если бы вдруг лошадь усатого не встала на дыбы и, выкинув всадника из седла и истошно заржав, не унеслась в сторону леса.