Хозяин заметно оживился, получив плату, и даже проводил нас к столу.

На первом этаже дома располагалось что-то вроде общей трапезной, тут столовались и постояльцы, и народ с улицы забредал. Грязно, конечно, но стряпня оказалась вполне приличной. У меня, как обычно после разборок, разыгрался аппетит, а Итами, наоборот, даже не притронулся к еде. Подумав, я прикончил и его порцию. Неизвестно, когда ещё доведется прилично поужинать…

После ужина я заказал себе кружку пива, а Итами, по некотором раздумьи… тоже пива.

– Ну что, теперь поговорим? – спросил я. Итами посмотрел на меня исподлобья, но ничего не сказал. – Понятно. Продолжаем в молчанку играть… Ну-ну. Молчи дальше. Только вот что я тебе скажу: ищи другого дурака за тебя шею подставлять. Забирай назад свой перстень, лошадь – и проваливай.

Итами вскинул на меня испуганные глаза, и мне на мгновение стало стыдно. Но только на мгновение. Я редко позволяю чувствам брать верх над здравым смыслом, а в этот раз почему-то и чувства и здравый смысл в полном согласии твердили мне об одном: надо держаться подальше от Итами! Во всяком случае, пока я не выяснил, что к чему…

– Ренар… – сказал вдруг Итами. Я хмуро взглянул на него. – Ренар, я бы рассказал тебе, если бы мог, честное слово! Но тебе же лучше ничего не знать, Ренар, правда!

– А это позволь уж мне решать, – сухо ответил я. – Я предпочитаю знать, кто и за что намеревается меня убить. Ну так как: ты говоришь или мы прощаемся?

– Ренар, пожалуйста… – прошептал Итами. – Не бросай меня… я же один пропаду… Ренар, я буду тебя слушаться, я всё что хочешь делать буду, я всё умею… Ну, хочешь… – Внезапно Итами густо покраснел и ещё ниже опустил голову. – Хочешь, я… ты не думай, я…

Тут только до меня дошло, что, собственно, мальчишка имеет в виду. Наверно, лицо у меня было очень выразительным, потому что Итами осекся, не закончив фразы. Нет, я ничего не имею против тех, кто делает это по любви, хотя бы по взаимной симпатии, из интереса, наконец, но чтобы расплачиваться вот так… Дрянь какая!

– Ренар, правда… – снова начал Итами. Похоже, он как-то не так истолковал затянувшееся молчание. – Я много чего умею…

Я перегнулся через стол, молча сгреб мальчишку за воротник и с наслаждением встряхнул.

– Ну и где же ты этого «много чего» нахватался? – спросил я вкрадчиво и рявкнул: – Соображай, что и кому говоришь, щенок! Это, значит, такого ты обо мне мнения?!

Итами воззрился на меня подозрительно блестящими глазами.

– Я не хотел… – начал он. – Ренар, я не хотел тебя обидеть, но… я же…

По щекам его покатились слезы, закапали на не очень чистый стол, мне на руку…

Я выпустил воротник Итами – и так на нас уже начали коситься, – произнес по возможности спокойно:

– Можешь переночевать здесь, всё равно за комнату заплачено. И думай до утра, Итами: расскажешь мне всё как есть – может быть, сумею тебе помочь, нет – не обессудь, распростимся. Это моё последнее слово…

…Ночью я ещё долго валялся без сна, слушая сопение Итами. Нет, никак не походил мальчишка на битого жизнью пройдоху, каким мне сперва показался. Крови боится, в людях не разбирается совершенно, иначе не ляпнул бы мне такую глупость… Перстень этот, да ещё та штуковина, которую он за пазухой прячет… Нет, что-то тут нечисто! С этими мыслями я и уснул.

Проснулся я, как от толчка, было еще темно. Долго думал, что же не так, потом сообразил… Итами в комнате не оказалось, а одеяло на его койке было уложено так, чтобы было похоже, будто там кто-то спит. Только меня такими штуками не проведешь…

Одевшись второпях, я ссыпался по лестнице, пнул храпящего у дверей слугу.