Его дочь пропала четыре дня назад, а он не сообщил в полицию, сидит дома и поглощает одну бутылку за другой. Майло вдруг пришел в голову самый худший поворот в деле: папаша убил собственную дочь. И он принялся искать на лице Инголлса следы испуга, беспокойства, вины, может, царапины, которые все объяснили бы…

Но увидел только замешательство. Инголлс стоял на пороге и ничего не понимал — его мозги были пропитаны спиртными парами.

— Сэр, — сказал Швинн, и это слово прозвучало как оскорбление, так умеют говорить только полицейские. — Мы можем войти?

— А… Угу, ясное дело… а зачем вам?

— Нам нужна ваша дочь.

Инголлс опустил глаза. Никакого беспокойства. Покорность. Словно он хотел сказать — ну вот, снова. Приготовился выслушать лекцию о том, как следует воспитывать детей.

— Чего, снова школу прогуляла? Теперь из-за этого вызывают копов?

Швинн улыбнулся и вошел в квартиру, так что Инголлсу пришлось сдвинуться в сторону — он споткнулся и чуть не упал. Когда все трое оказались внутри, Швинн закрыл дверь. И они с Майло тут же принялись изучать помещение.

Когда-то белые стены, в углах и трещинах бурые и черные пятна. Передняя метров пятнадцать, гостиная, соединенная с кухней, на столах пустые коробки из-под еды, использованные бумажные тарелки, банки из-под супа. Два крошечных окна закрыты желтыми пластиковыми жалюзи. Серо-коричневый старый диван и красный пластмассовый стул завалены засаленной одеждой и смятой бумагой. Рядом со стулом покосившаяся стопка пластинок. На самом верху

Майло заметил долгоиграющую пластинку, выпущенную лет пятнадцать назад. Рядом дешевый проигрыватель, на который наброшен грязный халат. В открытую дверь виднелась пустая стена.

В комнате обнаружилась очередная батарея пустых банок из-под пива.

— В какую школу ходит Джейни, сэр? — спросил Швинн.

— Голливудская средняя школа. Ну и куда она опять вляпалась?

Боуи Инголлс почесал подмышку и выпрямился в полный рост, стараясь изобразить отцовское возмущение.

— Когда вы видели ее в последний раз, сэр?

— Хм… она была… она ночевала у подруги.

— Когда, сэр? — повторил свой вопрос Швинн, продолжая осматривать комнату.

Холодный деловой тон. Если бы его сейчас кто-нибудь видел, ни за что бы не поверил, что этот человек способен произнести безумную тираду, которой он разразился пять минут назад.

Майло стоял в стороне и пытался успокоиться. Его ум рвался в бой, но тело никак не могло справиться с яростью, которая его охватила от слов Швинна. Сердце колотилось в груди, щеки пылали. Несмотря на важность задачи, которая перед ними стояла, Майло то и дело представлял, как Швинн плюхается на задницу, пойманный на месте преступления с Тоней или еще каким-нибудь «информатором». От таких мыслей он заметно повеселел, но тут же задал себе вопрос: если Швинн ему не доверяет, почему же он тогда развлекался с Тоней прямо у него под носом? Может, он сумасшедший… Майло посмотрел на Боуи Инголлса. По-прежнему ни капли страха, только раздражающая тупость и непонимание, чего от него хотят.

— Хм… вечером в пятницу, — не слишком уверенно ответил Инголлс. — Можете сесть, если хотите.

В этом свинарнике сесть можно было только одному — на небольшое свободное пространство среди грязной одежды, набросанной на диване. Вероятно, Инголлс там спит. Уютно.

— Нет, спасибо, — отклонил предложение Швинн и вытащил блокнот. Майло подождал пару минут, прежде чем достать свой. Ему не хотелось выглядеть героем бездарного водевиля на полицейскую тему. — Итак, Джейни ночевала у подруги в ночь пятницы.

— Да.