|
Ванесса прокралась вдоль стены, нырнула, чтобы не попасть в поле зрения статуи, и в конце концов вынырнула перед воротами. Они действительно были открыты. Как утверждал старик во время их первой встречи, охрана не была хоть сколько нибудь надежной. И она поблагодарила за это Бога. Когда Ванесса побежала к воротам, то услышала скрип ботинок по гравию и, оглянувшись через плечо, увидела Капитана, шагнувшего из за дерева с винтовкой в руке. – Немного шоколада, миссис Джейн? – спросил мистер Клейн. * * * – Это психушка, – сказала она после того, как ее проводили в комнату для допросов. – Психушка, ни больше и не меньше. У вас нет никакого права держать меня здесь. Он не обратил внимания на ее жалобы. – Вы говорили с Гоммом, – произнес Клейн, – а тот – с вами. – А если и так? – Что он вам сказал? – Я спрашиваю – ну и что, если так? – А я спрашиваю: что он вам сказал? – взревел Клейн. Она и не предполагала, что он на такое способен. – Я хочу знать, миссис Джейн. Она вдруг обнаружила, что, вопреки собственному желанию, дрожит из за его вспышки. – Он молол всякую чепуху, – ответила Ванесса. – Он безумен. Думаю, вы все безумны. – Какую чепуху он вам рассказывал? – Всякий вздор. – Мне бы хотелось знать, миссис Джейн, – сказал Клейн. Ярость его поубавилась. – Посмешите и меня. – Сказал, что здесь работает что то вроде комитета, который решает вопросы мировой политики. Что он один из членов этого комитета. Вот так. Никакого смысла. – и… – И я предложила ему выбросить все это из головы. Мистер Клейн выдавал улыбку. – Конечно, совершеннейшая фантастика, – сказал он. – Разумеется, – ответила Ванесса. – Господи, не обращайтесь со мной так, будто я слабоумная, мистер Клейн. Я взрослая женщина… – Мистер Гомм… – Он сказал, что был профессором. – Еще одна галлюцинация. Мистер Гомм – параноидальный шизофреник. Он может оказаться чрезвычайно опасным, если такая возможность представится. Вам сильно повезло. – А другие? – Другие? – Он не один. Я их слышала. Они все шизофреники? Клейн вздохнул. – Они все сошли с ума, хотя состояние их различно. И в свое время, несмотря на нынешнее благоприятное впечатление от них, они все были убийцами. – Он остановился, чтобы дать впитаться информации. – Некоторые из них убивали многократно. Вот почему существует это уединенное местечко. Вот почему служащие вооружены… Ванесса открыла рот, чтобы спросить, почему надо переодеваться в монашек, но Клейн не собирался дать ей такой возможности. – Поверьте, насколько вас раздражает то, что вас здесь удерживают, настолько и мне это неудобно, – сказал он. – Тогда отпустите меня. – Когда мое расследование будет завершено, – ответил он. – А пока ваше содействие будет оценено. Если мистер Гомм, либо кто то иной из пациентов попытаются втянуть вас в то или другое предприятие, пожалуйста, сообщите мне немедленно. Вы сделаете это? – Я полагаю… – И, пожалуйста, воздержитесь от попыток бежать. Следующая может оказаться роковой. – Я бы хотела спросить… – Завтра. Может быть, завтра, – сказал мистер Клейн и, вставая, посмотрел на часы. – Теперь – спать. * * * Сон отказался прийти к ней, и она рассуждала сама с собой какой из всех путей правды, лежащих перед ней, самый маловероятный. Дано было несколько – Гоммом, Клейном, ее собственным разумом. Соблазнительно неправдоподобны были все. |
