В 1846 г. никому не известный молодой врач венской акушерской больницы Земмельвейс заинтересовался - почему смертность рожениц в разных больницах Вены не одинакова.

В начале 80-х годов ХХ в. начальник научно-исследовательских служб крупного металлургического завода Мухин заинтересовался - почему СССР, так бурно развивавшийся даже вопреки войнам, вдруг, с начала 60-х годов, погряз в бюрократизме и в мирное время в своем развитии затормозился и уперся как будто в подушку? Ведь люди, казалось бы, одни и те же!

(Но здесь параллель временно обрывается. Открыватель микробов Луи Пастер еще не купил себе микроскоп, о микробах еще никто и ничего не знал, и Земмельвейс не смог подвести под свое открытие действительно научную теорию. У меня таких проблем не было - мир к этому времени накопил такой огромный объем знаний об управлении людьми, что у меня были другие проблемы - как из этих знаний извлечь полезные и не тратить время на разгребание наукообразных глупостей. Мне всего хватало и поэтому открытие у меня рождалось одновременно с его теорией. Как, собственно, они и делаются).

Земмельвейс, стараясь понять причины различной смертности, пытался найти связь с самыми разными факторами, например, с проходом по больнице священника с колокольчиком, оповещавшем о смерти очередной роженицы. Возможно, звон напоминающего о смерти колокольчика заставляет умирать остальных? Священник стал ходить через другие двери, перестал звонить, но роженицы продолжали умирать.

Мухин, стараясь понять причины органического безволия бюрократа, пытался найти связь с личными свойствами человека - с его трусостью, глупостью, подлостью. Но нет, оказалось, что самые закостенелые бюрократы вне службы, вне работы, проявляли и смелость, и ум, и были честны с друзьями и в быту. Нормальные люди становились подонками-бюрократами именно на работе, именно тогда, когда в их жизни появлялся начальник (начальник, руководящий орган - по-французски - бюро).

Но вот в больнице, где практиковал Земмельвейс, профессор Колечко, делая вскрытие, порезал скальпелем палец и умер. Симптомы болезни его были точно такими, как и у рожениц. Значит не в женщинах дело, значит причина в чем-то другом! - осенило Земмельвейса.

Но вот Мухин вспомнил, что еще в институте, на военной кафедре, объясняя боевое управление войсками, подполковник Бывшев настойчиво вдалбливал - ответственность за неисполнение приказа лежит на том, кто ДАЛ приказ. Как?! А если подчиненный трус? А если дурак? Если трус - заставьте его исполнить приказ силой оружия. А дураку вы должны дать приказ, который он, дурак, способен исполнить. Бой - это смерть советских солдат, советских людей. Войны без жертв не бывает. И если люди в бою погибли, но приказ (его цель, Дело) не выполнен - значит, они погибли зря, и вы, командир, давший этот приказ, - убийца! Вы должны думать и давать такой приказ, чтобы его можно было исполнить. Вы не имеете права свою тупость оправдывать трусостью или глупостью подчиненных. Ваш неисполненный приказ - это всегда ваша вина, и вы за этот приказ несете ответственность... Вот оно что! - осенило Мухина. - Значит, есть системы управления, отличные от бюрократических. (В бюрократических - начальник всегда гениальный труженик, а подчиненный всегда ленивый дурак). Значит бюрократическая система всего лишь частный (один из возможных) случай управления!

Значит - решил Земмельвейс - у трупов выделяется яд, а этот яд, попадая на рану здорового организма, вызывает смерть и у здорового. И неважно, мужчина это или женщина! (Это, конечно, не яд, это микробы, но ведь тогда о них никто ничего не знал).

Значит - решил Мухин - нельзя, исследуя бюрократизм, найти законы и принципы эффективного управления людьми, поскольку бюрократизм - это только частный случай чего-то общего. А общее - это поведение людей в системе управления. Законы поведения людей - это и есть то, знание чего необходимо для управления ими.