— Андрей Львович, вы не раскроете мне секрета пристрастия государя к молодому князю Дашкову? Государь приглашает князя Павла Михайловича ежедневно к обеденному столу и бывает расстроен, если служебные обстоятельства мешают Дашкову занять свое постоянное место. Откуда родилась эта привязанность? Вам, как старому воспитателю государя, это проще предположить, чем мне.

— Мне кажется, государыня, здесь сошлось несколько обстоятельств, из которых едва ли не первое, что князь Дашков уклонился от возможности стать флигель-адъютантом и, чтобы положить конец подобной перспективе, даже решил поспешно жениться.

— Соответствует ли это действительности, барон?

— Если даже и не совсем, дело было представлено государю именно таким образом, и государь оценил принципиальность молодого человека. Кроме того, он никак не поддерживает отношений со старой княгиней, против которой государь действительно очень настроен.

— Не поддерживает отношений с матерью? Может ли такое быть? Но это же ужасно!

— Они не виделись много лет, с тех пор, как князь вступил в брак без материнского благословения и обманул доверие старой княгини.

— В конце концов, княгиня могла бы не встречаться с невесткой. В этом нет ничего удивительного, но родной сын!

— Вот и теперь, когда княгиня оказалась в ссылке, князь не приехал ее проводить и ограничился присылкой своего офицера, чтобы узнать об обстоятельствах ее жизни.

— А теперь даже не думает хлопотать о том, чтобы вернуть матери свободу!

— Нет, государыня, я должен восстановить справедливость. Князь Дашков действительно не решается обратиться с подобной просьбой к императору, но он неоднократно просил это сделать великого князя Александра Павловича.

— И что же?

— Великий князь отвечает достаточно туманными обещаниями.

— Боюсь, что мои слова не смогут повлиять на сына. Он чрезмерно осторожен и не столько боится, сколько не хочет вызывать отцовского гнева. Впрочем, князь Дашков обращался и ко мне в присутствии Екатерины Ивановны Нелидовой. Мы тоже не могли ему обещать что-либо определенное.

— И тем не менее, государыня, мне есть чем вас порадовать. Князь Алексей Куракин уже ранее сообщил Дашкову, что государь хочет его наградить пятью тысячами душ крепостных. Дашков попросил этот щедрый дар императора заменить на свободу для своей матери, и император согласился. Куракин сообщил об этом Дашкову под секретом, так как император хотел сам сделать сюрприз своему любимцу. Но сегодня перед вахтпарадом Дашкову было официально заявлено о милости императора. Он хотел броситься перед императором на колени, но его величество обнял Дашкова, и тогда князь, совершенно потеряв от радости рассудок, сжал государя в своих объятиях и поднял его высоко в воздух. Оба плакали.

— Я знала, я всегда знала, что у моего царственного супруга благородное и мягкое сердце. К нему только надо уметь подбирать ключи.

Как же зыбко в этой стране человеческое благополучие! Княгиня еще не успела воспользоваться благами предоставленной ей, хотя и далеко не полной, свободы — ей запрещался въезд в обе столицы во время жизни там царской семьи, — как до нее дошло известие об отставке князя Павла. Пустяковая фраза, сказанная по поводу пустякового дела и ничтожного человека, повергла императора в такой гнев, что, лишив князя Павла всех придворных преимуществ и должностей, он предписал ему немедленно отправиться в свое тамбовское поместье.