Изменить размер шрифта - +

"В это время, — обличал варваров автор "Жития Игнатия", — запятнанный убийством более чем кто-либо из скифов народ, называемый рос, по Эвксинскому понту придя… (в Мраморное море. — А.Б.) и разорив все селения, все монастыри, теперь уж совершал набеги на находящиеся вблизи Константинополя острова, грабя все сосуды и сокровища, а захватив людей, всех их убивал. Кроме того, в варварском порыве учинив набеги на патриаршие монастыри, они в гневе захватывали все, что ни находили, и, схватив там двадцать два благороднейших жителя, на одной корме корабля всех перерубили секирами".

В "Житии Георгия Амастридского" победоносное нашествие варваров, разоривших южное побережье Чёрного моря, начав с Пропонтиды (Мраморного моря у Константинополя), описано особенно красочно. "Было нашествие варваров, росов, — сетовал греческий автор, — народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия. Зверские нравами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность уже одним своим видом, ни в чём другом, что свойственно людям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве, они — этот губительный и на деле, и по имени народ, — начав разорение от Пропонтиды и посетив прочее побережье, достигнул наконец и до отечества святого (Георгия, епископа Амастридского. — А.Б.), посекая нещадно всякий пол и всякий возраст, не жалея старцев, не оставляя без внимания младенцев, но против всех одинаково вооружая смертоубийственную руку и спеша везде пронести гибель, сколько на это у них было силы. Храмы ниспровергаются, святыни оскверняются: на месте их [языческие] алтари, беззаконные возлияния и жертвы… Убийство девиц, мужей и жен; и не было никого помогающего, никого, готового противостоять".

Учёные спорят, к какому именно нашествию варваров-русов относится это красочное описание. В любом случае для их набега характерны свирепость, победоносность и безнаказанность. Только небесное заступничество могло спасти и Царьград, и гроб святого епископа Георгия от разорения язычниками. Автор "Жития" вставил в текст красочную сцену, как у русов, пытавшихся вскрыть могилу святого, отнялись руки. Только почтив христианского Бога, варвары исцелились. А их предводитель, поражённый чудом, не только увёл своих воинов, но и отпустил пленных!

Древние авторы прекрасно сознавали, что историческая реальность — это одно, а красивая легенда — совсем другое. Уже в X в. византийские хронисты были убеждены, что в 860 г. император Михаил успел вернуться в столицу, помолился с патриархом Фотием и опустил край ризы Богоматери в море, а поднявшаяся буря разметала корабли русов, заставив остатки их бежать. Так рассказывал, продолжая Хронику Георгия Амартола, Иоанн Скилица. Именно его текст, ошибочно датирующий поход русов на Царьград 866 г., был известен Никону Великому.

Дату набега, приведённую в рукописи Хроники Амартола, ранний русский летописец не привёл. Она была ему просто не нужна. Не назвал он и предводителей победоносного черноморского похода. Печерский монах просто описал набег как событие, происходившее во времена братьев Кия, Щека и Хорива, в царствование Михаила. А затем продолжил: "По прошествии времени братья эти скончались". В это время, продолжил он свой рассказ, жившие вокруг Киева поляне были "обижаемы древлянами" (соседним славянским племенем, о котором летописец не считает нужным ничего пояснять) "и иными соседями". Среди этих соседей особенно отличились хазары.

Найдя полян, "на горах этих сидевших в лесах", кочевники, основавшие в Северном Причерноморье и Прикаспии огромный Хазарский каганат (650–969), сказали им: "Платите нам дань". Так Никон Великий подошёл к замечательной притче, которую хотел поведать в назидание слушателям. Поляне якобы вместо обычной дани мехами "дали от дыма меч": Хазарские послы показали меч своему князю и старейшинам.

Быстрый переход