Завершив тихий монолог вслух, Николай Павлович положил на стол список, который до сих пор сжимал в руках, медленно поднялся с кресла и подошёл к окну, из которого виднелась Кремлёвская стена. Некоторое время монарх наблюдал за сменой часовых на посту.

— А этот Иван Демидов хорош, — тихо произнёс Николай Павлович, обращаясь уже к Кремлёвской стене. — Надо его как следует наградить. Пожалуй, отдам ему во владение земли Салтыкова, с которыми я до сих пор не решил, что делать. В придачу Каменские земли и всё, что было в зоне отчуждения. Когда вся прилегающая территория будет очищена от Аномалии, он с этим точно справится. Он как никто другой это заслужил. Да и Демидовы всегда были верны трону, будет наглядным уроком остальным, что лучше быть верным империи, чем идти против нее.

* * *

Я стоял у окна собственного кабинета и смотрел на город, который неузнаваемо изменился за те семь лет, что я здесь провёл. Из тихого захолустья, по улицам которого любили периодически прохаживаться монстры Аномалии, Каменск стал цветущим городом, практически единым научным центром вблизи Аномалии, которую теперь нельзя назвать самой большой в Российской империи. Увы, тут уже я несколько увлекся, но ничего с этим не поделаешь.

Каждый раз, глядя на растущие здания и цветущие аллеи, я вспоминал тот самый день. То великое побоище, которое грозило стереть этот город с лица Земли. Вспоминал, как мы с трудом отстояли Каменск, и как выручило своевременное вмешательство рода Демидовых с новым оружием, разработанных на основе изобретения Евгении.

С тех пор прошло уже почти семь лет, а память до сих пор не отпускала.

Сзади едва слышно скрипнула дверь. Она открылась без стука, значит, свои. Я медленно обернулся и увидел, как входит Евгения, ведя за руку моего сына.

— Ваня, ты же обещал ему сегодня прогулку по краю Аномалии, сказал, что там безопасно, — с лёгкой улыбкой сказала моя супруга, на лице всё же была написана некоторая тревога.

Я присел перед Алексеем на корточки. Сына я назвал в честь старшего брата, который в период моего становления оказал неоценимую помощь. Моему мальчику уже исполнилось пять лет, младшему Анатолию скоро будет три, Герасимов был в восторге, когда узнал о его рождении. Все же именно он стал его крестным.

— Ну что, сын, ты готов посмотреть на эти дикие места? — спросил я у него, почти как у взрослого.

— Да папа, — уверенно ответил мальчишка, спокойно и прямо глядя мне в глаза.

Несмотря на столь юный возраст, ему уже передались основные качества Демидовых — уверенность и твёрдость решений, что совершенно нехарактерно для ребёнка в таком возрасте.

— Тогда давай быстрее надевай свой новый костюм, — сказал я, глядя ему в глаза совершенно серьёзно. — Его шили специально для тебя, для такого случая. Он сможет защитить тебя, если вдруг я не замечу какой-либо угрозы.

— Но ты сказал, там безопасно, — уже более напряжённо сказала моя любимая супруга.

— Безопасно, — кивнул я, переводя на неё взгляд и медленно поднимаясь. — Но ты же знаешь, это Аномалия, там всё может быть. Уж лучше пусть защита окажется лишней.

— Ну, тут ты прав, — уже более спокойно ответила Евгения.

Через десять минут мы уже ехали в составе конвоя из нескольких броневиков к северным воротам Каменска. На окраине Аномалии, действительно, сейчас стало гораздо спокойнее, об этом заботятся в том числе и вольные охотники, что всё так же совершают рейды ради добычи. Но так как сын — это самое дорогое, что сейчас есть у меня на белом свете, я всё же взял с собой нескольких боевых магов и бойцов Федулова вместе с самим мужчиной во главе.

Больше, чем уверен, что все эти меры чрезмерны. Но главный бриллиант в своей жизни надо хранить как зеницу ока, дети всегда важны, ведь они наше будущее.