— Вы откуда такие деловые к нам приехали? — едко протянул тот же парень.

— Вас это не касается, — отрезал я и взял протазан обеими руками. Никого протыкать я сегодня не собирался, но за свою жизнь постоять — дело святое. — Шли бы вы лучше обратно в тень, а то денёк сегодня жаркий будет.

— Не, ребят, вы видали? — улыбнулся мой оппонент. — Нам ещё и угрожают. Мы на своей земле, чужак! Складывайте вещи и оружие в кучу и валите восвояси, тогда мы вам сильно больно не сделаем.

— У меня к тебе другое предложение, — невозмутимо сказал я. — Вы бросаете в кусты ваш металлолом и идёте домой, к мамочке, пусть она вас манной кашей накормит. А мы пойдём своей дорогой.

Похоже, после моих слов у главаря вскипело что-то ближе к кормовой части организма, и он, яростно вращая ржавым мечом, бросился на меня. Остальные оставались на месте. Матвей уже собирался броситься в атаку, но я крикнул ему, чтобы отошёл назад, похоже, намечается дуэль, а следить еще за товарищем мне было не с руки.

Я уклонялся от размашистых ударов меча, ловко уходя в сторону и подныривая под руку, оказываясь позади него. Думал, такой приём образумит грабителя и он почувствует во мне опасность, но тот не унимался. Я ещё пару раз уклонился, потом древком подцепил его стопу, заставив кувыркнуться через голову. Парень ловко вскочил и с удвоенной яростью снова бросился в атаку. Дикая самоуверенность.

После того как я древком вмазал ему под дых и его отбросило назад, хулиганы решили изменить тактику и набросились все одновременно. В такой обстановке без серьёзных увечий уже не обойтись. Не хотелось бы в первый день на новом месте начинать с убийства, этому меня не учили.

Матвей довольно грациозно размахивал метровым клинком, не подпуская к себе нападавших. Я увернулся от очередного взмаха меча и ударил пяткой во внутреннюю поверхность колена главаря. Раздался хруст и дикий вопль. Теперь он в потасовке не участвует, осталось трое. Ещё одному я ударил по запястью оковкой с обратной стороны протазана. Тот выронил меч и, схватившись за сломанную руку, убежал в сторону.

Пока я вывел из строя двоих, кто-то из оставшихся, похоже, успел ткнуть ржавым мечом в бок Матвея. Надо отдать должное, мой напарник оказался довольно крепким парнем. Не обращая внимания, что по боку и по ноге бежит кровь, он начал теснить обоих противников. Одного из них даже смог поверхностно ранить в плечо, убавив его пыл.

Я поспешил на помощь, подсекая одного сзади под коленки, тот грохнулся навзничь. Яростно отбив атаку второго оставшегося, Матвей уже собирался вогнать меч в лежавшего на земле, но я вовремя успел отвести его клинок в сторону.

— Ты чего⁈ — рыкнул на меня Матвей, глядя бешеными красными глазами.

— Мы здесь никого не убиваем! — ответил я.

Матвей ещё несколько секунд смотрел на меня с ненавистью, потом до него дошло и он начал успокаиваться. Пытавшегося встать, он припечатал обратно ногой так, что тот на время забыл, как дышать. Последний, раненный раньше в левое плечо, сражаться уже передумал и убежал вслед за тем, которому я сломал запястье.

— Шакалы поганые! Порвать бы вас на рагу для собак! — рыкнул Матвей, пнув ещё раз того, что тщетно пытался встать.

— Всё, пойдём отсюда, — сказал я, подхватывая свой рюкзак и закидывая его за спину.

— Да, ты прав, пора домой, — уже более спокойно пробубнил Матвей и вдруг его повело в сторону. — А что это у меня тут?

После последних слов он осел на землю, держась за рану в левом боку. Чёрт побери, я уже сам забыл, что он ранен. Я помог Матвею опереться на изгородь чьего-то палисадника, подтащил наши вещи поближе. Нападавших на нас уже и след простыл. Последним в переулке исчез главарь банды, сильно хромая и подволакивая правую ногу.

Матвей постанывал и скрежетал зубами.