— К прорыву пятого круга! — махнул я рукой и рассмеялся.

— А, ну это, действительно, приятная новость! — улыбнулся наконец шеф. — Тогда сегодня выспись как следует, завтра с утра позавтракай с аппетитом и сразу приходи сюда, отведу тебя в заветную комнату.

— А эликсир? — решил я уточнить на всякий случай.

— Сварим мы тебе необходимую жижу, не переживай, — отмахнулся Герасимов. — Можно было бы и сегодня, но он свежий лучше работает.

— Значит, я завтра опять одна работаю? — немного обиженно спросила вошедшая вслед за мной Евгения.

— Да, золотце, привыкай! — наставительным тоном произнёс Герасимов. — Алхимики вообще по обыкновению своему интроверты-одиночки, а ты уже прямо привыкла, что у тебя почти постоянно подмастерье под рукой. Так будет далеко не всегда. Или ты уже без него и не можешь?

Сказав последнее, Анатолий Фёдорович хитро сощурился, глядя на неё. Василий Анатольевич истерично хохотнул, но тут же закрыл рот рукой, словив недовольный взгляд от меня и шефа. Девушка, в свою очередь, резко покраснела до кончиков ушей.

— Чего это сразу я не могу? — обиженно спросила Евгения. — Нормально я одна справляюсь! Просто у нас в отделении такие объёмы эликсиров расходуются, что на одного алхимика слишком большая нагрузка. А Иван, между прочим, сам вызвался мне помогать, я никого и не просила!

Василий Анатольевич буквально давился от смеха, но вслух заржать так и не посмел. Евгения уже собиралась было выйти из ординаторской, громко хлопнув дверью, но шеф это движение вовремя пресёк.

— Ну ладно, ладно, угомонись, — сказал Анатолий Фёдорович, теперь уже как-то тепло и по-дружески. — Присядь лучше и расскажи мне, какая у нас там обстановка с эликсирами, как справляется новая вытяжная система?

Женя сразу переключилась на другую задачу и стала отчитываться по заданным темам. Румянец с щёк и ушей постепенно уходил. А я уставился в окно, на лениво трепещущую от лёгкого ветерка листву клёнов.

Задумчивое созерцание неожиданно было нарушено стремительно скользнувшим вдоль ветки силуэтом охотящегося горностая. Ещё мгновение и он неторопливо направился обратно к стволу дерева, удерживая в зубах придушенную им увесистую галку. Так, на одного пернатого крикуна теперь меньше, а мой питомец наестся до отвала. Молодец, хороший мальчик.

Пушистый зверёк удобно расположился на развилке ветвей недалеко от ствола и начал методично разделывать свою добычу. В какой-то момент он словно почувствовал мой взгляд и уставился прямо на меня светящимися, даже посреди дня, красными глазами. И это был не просто взгляд, а словно послание или обмен сообщениями. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом он снова вернулся к своей добыче.

Всё-таки это не совсем обычный горностай и не только по поведению. Ни у одного нормального, не изменённого Аномалией зверя, глаза сами по себе не светятся. Меня это, если честно, немного напрягало, но с другой стороны, а почему я должен в нём сомневаться? Он ведь носил мне добычу, как охотничий пёс, значит, он мне точно не враг, а скорее, друг. И именно это я и почувствовал в его взгляде — теплоту, а не агрессию.

Надо научиться теперь правильно пользоваться такой странной, но интересной дружбой, а также придумать, как его за это благодарить.

Видимо, углубившись в свои мысли, я ничего не слышал из того, что происходило в ординаторской, так как пришёл в себя только от достаточно громкого окрика заведующего.

— Ваня! Ты живой там? — недовольно крикнул Анатолий Фёдорович.

— Да, простите, задумался, — виновато улыбнулся я, отворачиваясь от окна.