— Доброе утро, Иван Владимирович, — сказал мужчина, шагнув мне навстречу. — Павел Андреевич Рыков, юрист высшей категории. Направлен сюда вашим дедом, Георгием Алексеевичем Демидовым, для сбора и анализа документов, компрометирующих князя Салтыкова.

— Очень приятно, Павел Андреевич, — ответил я и протянул ему руку.

Руку тот пожал не очень крепко, но уверенно, максимально соблюдая нормы этикета. Я бы даже сказал подчеркнуто, будто для него это было очень важно.

— Прошу, — сказал я, указав рукой на свой кабинет.

Это уже далеко не первое утро, когда совещание начинается раньше, чем рабочий день у нормальных людей, что ходят на работу к восьми.

Я сел за стол. Мои помощники и только что приехавший юрист уселись напротив меня за столом совещаний, примыкающим торцом к моему столу. Рыков выжидательно смотрел на меня.

— У вас всё с собой? — обратился я к Михаилу Анатольевичу.

— Да, да, конечно, — кивнул мужчина, открывая портфель и доставая несколько папок. — Просто я ждал вашей команды.

Павел Андреевич развернул папки к себе и начал неторопливо перебирать документы, всматриваясь в некоторые детали.

— По поводу заключённого вами с Салтыковым договора не могу сказать ничего плохого. Всё сделано правильно, ни к чему не придраться, — сказал мужчина, закрывая первую папку.

— Ну, хотя бы так, — улыбнулся я. — Правильность оформления этих договоров проверялась ранее нашими службами, я обратился к нашим юристам перед тем, как что-либо подписывать.

— Правильно делаете, Иван Владимирович. При всём моём уважении, быть специалистом во всём невозможно. Но, судя по рассказам, вы отличный целитель, хороший боец. А уж юридические дела доверьте юристам рода. У нас люди надёжные и знают, что делают. Тем более нам за это деньги платят, — сказал мужчина, позволив себе легкую улыбку.

Павел Андреевич открыл следующую папку, где были распечатаны протоколы допросов и расшифровки разговоров князя Салтыкова с наёмниками.

С каждой страницей просматриваемых документов лицо Рыкова становилось всё мрачнее и мрачнее.

Он медленно и задумчиво закрыл папку, переведя сосредоточенный взгляд на меня.

— Этого уже вполне достаточно, Иван Владимирович, — произнёс он сухим, напряжённым голосом. — Надо однозначно отдавать князя Салтыкова под суд императора. Однако… есть одна загвоздка.

— Какая же? — удивлённо спросил я, вскинув брови. — Мне казалось, этого более чем достаточно, чтобы заточить Салтыкова в темницу пожизненно.

— Для того чтобы заточить князя, то этого более, чем достаточно, — кивнул юрист. — Но так мы, скорее всего, не узнаем главного.

— Чего же? — снова спросил я.

— Дело в том, что есть косвенные признаки и относительно условные доказательства участия Салтыкова в деятельности менталистов на территории Аномалии. Но нет неопровержимых доказательств того, что он имел к этому непосредственное отношение. Это, поверьте мне, очень нужно не только Демидовым, но и империи.

— Здесь я с вами согласен, — ответил я. — Тоже неоднократно думал об этом и почти уверен, что Салтыков всё же имеет к этому отношение, хоть и открещивается, ссылаясь на то, что барон Серебрянский занимался поставками для магов, экспериментирующих на территории аномалии, не спросив его согласия и вне его ведома.

— Совершенно верно, Иван Владимирович, — кивнул Павел Андреевич. — Барон Серебрянский — лишь мелкая пешка, которая делает всё, что ей скажут. Чем пешка ведёт себя хуже, тем меньше её жалко.