Лоза умерла. Рассыпалась в прах, лишь пыхнуло облачко серой пыли. Митя плюхнулся на пол приемной, прямиком на оброненный пакет с одеждой — оберточная бумага негромко захрустела.

Альва откровенно передернуло, он крупно сглотнул, будто подавляя тошноту, с губ его сорвалось почти змеиное шипение, и он бросился к Мите.

Длинные, уложенные в продуманном беспорядке волосы взвились вокруг головы серебристым облаком и потянулись к Мите, на лету вытягиваясь в бледно-серебристые ивовые ветви.

Банг! Альв на мгновение замер, получив свертком с одеждой в физиономию. Сверток стукнул его по носу и ляпнулся на пол. Расширившиеся от изумления глаза тут же злобно сузились — и на Митю ринулся целый пучок ивовых ветвей, переплетающихся налету.

Митя метнулся в сторону и с разгона врезался в украшающий прихожую декоративный столик. Столик с размаху грохнулся об пол.

Не грохнулся. Мгновенно расцепившиеся ивовые лозы поймали его у самого пола и аккуратно отставили в сторону. Еще одна лоза придержала Митю за плечо, не позволяя с шумом врезаться в стену.

— Тиххххха! — зверским шепотом выдохнул альв. Изящные заостренные уши его зашевелились, ероша серебристые волосы. Вытянувшись в струнку, альв прислушивался к слабо доносящимся сквозь закрытую дверь голосам.

— Не хотите, чтоб ваши родичи меня тут застукали? — прошептал в ответ Митя.

Вместо ответа альв толкнул воздух ладонью навстречу Мите! Невесть откуда взявшаяся ивовая ветвь захлестнулась вокруг Митиной шеи и попыталась придушить. Митя вцепился в нее обеими руками, рассыпая в прах.

— Я понял — вы не хотите, чтоб родичи застукали вас!

— Я хочу знать, что вы тут вынюхиваете, сыскарь!

— Я не сыскарь! — оскорбился Митя. Вот так он и знал — стоит хоть один раз ввязаться в расследование… А если уж и не один…

Новая лоза вынырнула сзади, метнулась со скоростью атакующей гадюки и впилась, тоже как гадюка! По шее и щеке мазнуло острой болью. Митя перехватил ветку — ладонь точно в кипяток окунули! Влажная и скользкая, будто покрытая маслом, ивовая лоза все равно рассыпалась, но на ладони остался вспухший рубец.

Глаза альва сверкнули торжеством.

— Что… вам… здесь… надо? — он принялся быстро-быстро пинать воздух ладонями.

Жгучие лозы ринулись на Митю со всех сторон!

Они атаковали прямо, они изгибались, отталкивались от перил и набрасывались сзади, они взлетали вверх, ударялись об потолок и сыпались сверху. Митя заметался — вправо, влево, вправо. Оттолкнулся от перил, подпрыгнул, перескочил через метнувшуюся в ноги ивовую ветвь, вытряхнул спрятанный под манжетой посеребренный нож в ладонь и с размаху полоснул.

— Даннг! — лоза туго спружинила и наточенный против мертвяков нож в ней завяз! И принялся стремительно чернеть! По лозе словно судорога прошлась, она сжалась, как сжимаются кольца змеи и… хруп! Посеребренный нож переломился пополам и осыпался мелкими осколками.

Альвийская сила, ивовая лоза была живой! Она была настолько живой, что нож против нежити просто не мог выдержать этого неуемного потока жизни!

— Ага! — азартным шепотом выдохнул альв и лозы взбесились совсем.

— Вжжжж… вжжж… вжжж… — зеленые клейкие нити принялись стремительно оплетать крохотную площадку, сжимаясь вокруг Мити в тугой кокон.

Боль! Боль облизала шею, полоснула по лбу, прошлась по рукам. Хищные лозы ринулись ему в лицо, как зеленые копья, на самых кончиках набухали капли яда.

Митя метнулся назад и вверх, уворачиваясь от жгучих укусов! Запрыгнул на широкие перила, пропуская лозы под собой — те ударили в балясины и отпрянули.