– Да, вполне может быть и так. Подумай хорошенько – и, Вилл, никому ни слова. В нашей жизни важно уметь держать язык за зубами.

А вот это было ценно.

– Спасибо, – сказал Вильям.

К Рождеству 1573 года труппа снова оказалась в Фулхэме, где Вильяма впервые в жизни разлюбили... Гостиница «У Трех Перьев» была уютной и чистенькой, а ее владелец, некий Джон Грин – добропорядочным и добрым человеком. У него была большая семья, а три его дочки помогали прислуживать в таверне. Младшая, Сюзан, всегда была любимицей Вильяма. Ей только что исполнилось четырнадцать – в ту зиму он впервые заметил, что она сменила детское платьице на женское, подвела бровки и по-взрослому причесалась.

– Ох, Сюзан, какая же ты хорошенькая! – вырвалось у него, когда он впервые в этом году увидел ее. Она вспыхнула и опустила глазки, весьма польщенная. Но тем же вечером Вильям заметил, что он далеко не единственный, чье внимание привлекла перемена, совершившаяся в девушке. И хотя Джон Грин хороший отец и добрый христианин, но все же таверна не место для незамужней девушки. Разумеется, в свои четырнадцать Сюзан уже вполне годилась в жены, и наверняка Джон Грин уже подыскивает ей подходящего жениха.

Тем же вечером он подозвал Вильяма и сказал:

– Почему бы тебе не спеть нам песенку? Одну из твоих собственных, а? Парни просят, и знаю, что младшенькая моя Сюзи умирает как хочет тебя услышать! – он улыбнулся дочке, которая скромно отвернулась. – Спой-ка нам «Летний веселый танец», Вилл, – мы все так его любим.

Вильям покорно настроил лютню, присел на стул и запел – и с первым, же звуком его голоса в таверне все смолкли. А потом были бешеные аплодисменты, просили спеть еще – он пел снова и снова, но теперь искал глазами Сюзан и ловил на себе ее взор, полный восхищения. Она была хорошенькая и нежная, с сияющими глазками и приоткрытыми губками – словно детеныш белочки, – подумал он. А когда он пел последнюю песню, то обводил взглядом помещение, гадая, кого же выберет Джон Грин ей в супруги. Его неожиданно больно кольнула мысль, что это нежное, маленькое создание будет принадлежать кому-нибудь из огромных и грубоватых парней с мозолистыми ладонями – тех, кому она сейчас подавала эль...

Он отказался петь дальше – тогда Джон Грин собственной персоной поднес ему кружку ароматного эля.

– Нет-нет, это в благодарность! – отмахнулся он, когда Вильям попытался заплатить. Клянусь Пресвятой Девой, Вилл, – у тебя такой сильный и волшебный голос, а песни – просто заслушаешься! Люди на много миль вокруг расспрашивают о тебе. Удивляюсь, как это ты еще не пел перед самой королевой! Богом клянусь, как бы я хотел, чтобы ты остался здесь и пел каждый вечер! Тогда таверна «У Трех Перьев» прославилась бы до самых границ Шотландии!

– Что ж, может, это и возможно... – лениво ответил Вильям. Но весь следующий день он только и размышлял об этом. Возможно, этого он всю жизнь и хотел – быть композитором, сочинять песни, исполнять их? Он был придворным музыкантом – и был счастлив. Может быть, счастье улыбнется ему снова... В любом случае, надо что-то делать – скитаться с труппой лорда Говендена он больше не хотел. И вот, через пару недель, когда труппа уехала, Вильям остался – он стал сыном владельца гостиницы, его помощником и певцом в его таверне. Он отрастил бороду, написал много песен – и женился на Сюзан Грин, потому что та любила его, а ему неприятна была мысль, что она может выйти за кого-то другого. А осенью 1574 года, когда его первое дитя – сын по имени Амброз – появился на свет, он решил, что снова счастлив – и, похоже, навсегда…

Глава 15

Знаком того, сколь многое переменилось в доме, было то, что никто не поспешил им навстречу, когда они въехали в ворота навесной башни, а затем во двор усадьбы Морлэнд.