– И необходимо убрать в доме, – Нанетта была неумолима. – Кстати, почему никто не встретил меня, когда я приехала? Нет, ворота, мне, разумеется, отперли – привратник на месте, но во дворе – никого. Ты пренебрегаешь делами усадьбы, Пол! У тебя грязь и запустение!

– Ну-ну, тетя Нэн... – примирительно протянул Пол. Она взяла его под руку, и они пошли к воротам садика.

– Пойдем, кузен, в парк – посидим немного там да потолкуем... Пора нам с тобой браться за ум – нам обоим, Пол. Мэтью, пойди-ка в кладовую, найди кого-нибудь и попроси принести нам кувшин холодного эля. А заодно пригляди за лошадьми – не бросили ли их на произвол судьбы. А потом приходи за мной.

Мэтью склонил голову и заспешил исполнять приказание хозяйки. – Нанетта любила, когда все ее распоряжения исполнялись незамедлительно и с готовностью. А двое пожилых людей прошли мимо дома и углубились в парк. Здесь все тоже было в порядке – дорожки прямые и чистые, а кусты аккуратно подстрижены. Нанетта направилась к беседке, увитой экзотическим цветущим плющом, много лет тому назад привезенным Бог знает откуда. Там стояла каменная скамейка, по обеим сторонам которой в каменных горшках красовались два лавровых дерева – отец Иезекии, тоже Морлэнд по имени Иезекиль, привез их откуда-то из Средиземноморья. Нанетта присела на скамью, тщательно расправила юбки, сняла шляпу с перьями и начала:

– Пол, кажется, настало время мне возвратиться в усадьбу Морлэнд. Я несчастлива в Уотермилле. Ты знаешь, мои дети отошли от старой веры... И думаю, я для них обуза и бельмо на глазу. Я вижу, как они с неприязнью смотрят на моего бедного Симона. И потом, я не могу удержаться от замечаний по поводу того, как Мэри ведет хозяйство – и это вызывает недовольство. Мне не так долго осталось жить, а когда я умру... Пол, мне хочется умереть в собственном доме, где я родилась и выросла. Вот поэтому я и решила переехать в усадьбу Морлэнд.

Пол раскрыл было рот, чтобы ответить ей, но Нанетта, жестом остановив его, продолжала:

– А теперь о том, что касается тебя – тебе просто необходим кто-то, кто следил бы за хозяйством! А я всю жизнь этим занималась, и у меня огромнейший опыт. К тому же двум малюткам необходимо общество женщины. Ты отвечаешь за девочек Баттсов! Уверена, что с их частью наследства все в полном порядке, но что до них самих... Я знаю, Джейн присматривает за Маргарет, но она не всегда свободна, и у нее мало времени, чтобы всерьез о ней позаботиться. Что же до малютки Селии – ее тотчас же следует забрать из школы и вверить моим заботам. Ей уже десять, и, возможно, мы опоздали – но она смышленая девочка, и, сдается мне, из нее еще может выйти толк. Как ты собираешься выдавать ее замуж, если она носится по горам словно дикарка?

Пол даже заморгал от ее суровости, но ничего не возразил. Он чувствовал, помимо всего прочего, еще и громаднейшее облегчение – кто-то предлагал ему снять с плеч бремя, которое ему с каждым днем все тяжелее было нести. Нанетта на какое-то время умолкла – явился Мэтью в сопровождении служанки, несущей поднос с кувшином эля и двумя кружками. Он наполнил кружки и почтительно удалился. Тут Пол заметил, что Нанетта ищет что-то глазами.

– Что ты ищешь? – спросил он, радуясь возможности отклониться от столь волнующей темы. Нанетта, словно очнувшись, повернула к нему лицо и рассмеялась.

– Глупо, ах, как глупо! Я искала Зака. Все еще скучаю по нему, вспоминаю, как он терся у ног... Сейчас у меня впервые нет собаки – впервые с тех самых пор, как Анна Болейн подарила мне спаниеля. Собачий век так недолог... – грустно добавила она. Они пригубили эль и оба задумались. Время от времени Пол бросал взгляд на Нанетту и чувствовал, как хорошо и покойно ему в обществе существа, схожего с ним, думающего так же, как и он, живущего по тем же законам.