– Ну, тогда хорошо... – апатично отозвался Пол. Нанетта исподлобья взглянула на него и обворожительно улыбнулась.

– А теперь расскажи-ка мне про лошадей, – попросила она. Лицо Пола сразу же просияло. – Вот видишь, мы с тобой прекрасно скоротаем время за приятными беседами. А по вечерам будет музыка... Здесь чересчур тихо – и уже так давно...

Через неделю состоялся переезд. В Уотермилл-Хаусе обстановка день ото дня все накалялась, и хотя Нанетта была уверена, что Джэн еще не открылся Мэри, но знала, что рано или поздно это случится – и тогда конфликт неизбежен. Джэн одновременно и печалился, и радовался отъезду матери – а Нанетта вполне разделяла его противоречивые чувства. Они расстались, крепко обнявшись на прощание, и поклялись, что будут часто видеться – хотя оба прекрасно знали, что Нанетта едет в усадьбу Морлэнд отчасти для того, чтобы прийти на помощь Полу в случае, если Джэн и Мэри решатся на открытую борьбу за наследство.

Она ехала в усадьбу Морлэнд верхом, бок о бок с Мэтью – а Одри и Дигби тряслись на повозке, запряженной волами, в которую погрузили все имущество Нанетты. Хотя временами Нанетта бывала очень и очень богата, она никогда не возила за собой множества вещей – одной повозки вполне хватило, чтобы разместить весь ее скарб. Она везла с собой два сундука с платьем – один из серебристого дуба, свадебный подарок Пола-старшего. Сундук этот, скорее всего, когда-то принадлежал Элеаноре Кортиней. Еще она взяла с собой серебряное отполированное зеркало в эбонитовой, отделанной серебром раме – вещь дивной красоты. Затем пару дубовых стульев, еще один маленький трехногий стульчик из красного дерева с причудливо вырезанной спинкой, и несколько резных дубовых шкатулок для хранения драгоценностей... Везла она также и столовые приборы – шесть серебряных тарелок и еще шесть позолоченных, и хрустальный, в серебре, кубок – один из свадебных даров Джеймса, и отделанный серебряными пластинами рог для вина – подарок Пола-старшего. И, конечно же, распятие – фигурка Христа слоновой кости на кресте розового дерева – с ним Нанетта никогда не расставалась...

...Немного добра скопила Нанетта за свою жизнь – но скольких людей согрела она теплом своего сердца, сколько себя вложила она в других... Ей есть что вспомнить. Она рада, что едет в усадьбу Морлэнд – туда, где она родилась, где жила в счастье и довольстве с любящими отцом и матерью, где познала она недолгое счастье и любовь, став женой Пола-старшего... И теперь, на склоне дней, она возвращается, чтобы вкусить недолгий покой перед смертью…

Вильям поднял глаза от листа с нотами и мягко произнес:

– А я думал, ты спишь.

Сюзан с огромным животом, набросив поверх ночной сорочки стеганое покрывало, стояла в дверях крохотной мансарды, где Вильям устроил себе студию. Ее длинные волосы были заплетены на ночь в толстые косы, которые свешивались ей на грудь из-под ночного чепца – она выглядела невероятно юной, почти ребенком, в шутку привязавшим к животу подушку. Она сердито глядела на него, словно ища, к чему бы еще придраться.

– Ну почему ты не можешь работать днем вместо того, чтобы ночи напролет жечь свечи?

– Потому что днем я занят другими делами. Отцу требуется моя помощь, – рассудительно отвечал Вильям. Его неистощимое терпение раздражало Сюзан. Ее сводило с ума то, что он всегда относился к ней спокойно и ровно – неизменно почтительно и нежно, что бы она ни говорила, что бы ни вытворяла... Не было ни вспышек страсти, ни ярости... Ох, лучше бы он поколотил ее, чем вот так ходить мимо, словно она пустое место! Вот, например, сейчас, он терпеливо ждет, пока она не оставит его в покое. Он ни за что не прогонит ее, не вышвырнет вон..