Глава 15

Знаком того, сколь многое переменилось в доме, было то, что никто не поспешил им навстречу, когда они въехали в ворота навесной башни, а затем во двор усадьбы Морлэнд. Мэтью пришлось спешиться и привязать поводья своего коня к кольцу, потом он помог сойти с седла Нанетте, а ей пришлось ждать, покуда он не привяжет лошадей. Мэтью отчетливо слышал тяжелое и чуть хрипловатое дыхание госпожи, и на лице его появилась неодобрительная гримаса.

– Уже белый день, Мэтью, – а никто и не принимался за уборку, – заметила она, когда они вошли в главный зал усадьбы. Тут в это время дня уже вовсю должна была кипеть работа – слуги должны были суетиться, меняя половики, отмывая до блеска окна, снимая портьеры, натирая канделябры песком – но в зале царила тишина, и было душно и мрачно...

– Может, мне пойти и поискать господина Морлэнда, мадам? – спросил Мэтью. – А вы бы покуда прогулялись по парку – на воздухе так чудесно!

– Не надо, я и сама знаю, где он. В одном из садиков наверняка. Пойдем – и увидишь сам. – Она бросила на него уничтожающий взгляд, без слов говоривший, что она прекрасно поняла его попытку дать ей передышку – а вот этого-то она и не хотела. И из чистого упрямства она быстрыми шагами направилась прочь, что требовало немалых и заметных усилий – платье ее было очень тяжелым.

Как она и предполагала, Пол сидел в садике, вплотную примыкавшем к кухне, – он поднял на них глаза, пустые и бессмысленные. Он не удивился, не обрадовался – хотя визит и не был оговорен заранее. Пол был почти двадцатью годами младше Нанетты, но теперь выглядел чуть ли не старше ее. Сухой, согбенный и совершенно седой, с морщинистым лицом, покрытым клочковатой бородой, он выглядел ужасно – но что было для Нанетты самым дурным знаком, так это его костюм: Пол, прежде щеголь и франт, сейчас был облачен в какой-то длинный простой кафтан – вроде того, за который он в свое время так поносил Джона...

– Ах, вот и вы! – сказал он, словно поджидал их. – Поглядите, только погладите на эти росточки! Как это прекрасно! А там, где еще ничего не взошло, под землей вовсю идет работа. Я каждый день прихожу сюда, чтобы поглядеть, насколько продвинулось дело. А иногда даже ложусь прямо на землю, прикладываю ухо – и слушаю, как они там копошатся...

Нанетта огляделась. Все здесь было опрятно и ухожено – совершенно очевидно, что это в основном дело рук самого Пола. Она все поняла – здесь, в саду, все еще чувствовалось биение жизни, ощущалось обновление природы... С тех пор как жизнь ушла из усадьбы Морлэнд, он проводил все больше времени вне его стен – словно находиться в доме было для него мучительно.

– А что ты посадил? – заботливо спросила она. Он гордо обвел рукой свое хозяйство и даже слегка выпрямился. Он никогда не был высоким – сейчас он глядел прямо в глаза Нанетте.

– Дыни, огурцы, тыквы, редис, морковь, турнепс, пастернак и два сорта кабачков, – ответил он, указывая место каждого овоща на грядках. – А вдоль стен я пробую новые сорта груш и абрикосов, а еще миндаль и инжир. Цены на миндаль на рынке просто чудовищны...

– А ведь ты так любишь форель с миндалем и медом, к тому же твой повар превосходно ее готовит! – сказала, улыбаясь, Нанетта. – Кстати, о форели и прочем – твой дом спешно нужно приводить в порядок, Пол! Да знаешь ли ты, что уже полдня миновало?

– Правда? – изумился Пол. – Тогда мне нужно воротиться.