А вот и королева собственной персоной – настоящая великанша: Мария была шести футов росту и широка в кости. Но тем не менее ее отличала красота и грация – у нее было очень подвижное удлиненное лицо и большие фиалково-синие глаза, в которых с одинаковой легкостью появлялись и слезы, и искорки смеха. Утонченные манеры королевы резко контрастировали с грубостью и неотесанностью большинства ее придворных. Леттис заметила, что ей приятно общество Дарнли, столь же рослого и широкоплечего, что само по себе было редкостью. Леттис подумала, как смотрелся бы рядом с Марией гигант-Джон... Лорд Дарнли, казалось, совершенно очаровал королеву Шотландии – но в этом не было ничего удивительного. Девятнадцатилетний Дарнли, будучи всего на год старше Леттис, был красив как молодой бог, обладал нежной и гладкой кожей, был чисто выбрит и двигался с грацией танцора. Он стоял по правую руку от Марии – они весело болтали по-французски – их мелодичные голоса уподоблялись пению диковинных птиц. Леттис вдруг поразило сходство между ними – если бы не наряды, их можно было бы принять за близнецов.

Затем подали обед – Леттис сидела в центре одного из огромных столов, откуда она прекрасно могла всех разглядеть. Она частенько посматривала на королеву, сидящую рядом с лордом Дарнли. Потом внимание ее привлек коренастый и очень широкоплечий мужчина, беседующий с лордом Морэем. Леди Сомс уже несколько раз бывала при дворе Марии Шотландской, знала всех и вся, обожала сплетни – и с радостью просветила Леттис.

– Это лорд Босуэлл – человек с весьма сомнительной репутацией. Он здесь лишь потому, что связан узами дружбы с лордом Морэем. Отменный вояка – но порочен и груб. Бог знает сколько раз сидел в темнице...

Но внимание Леттис привлек уже другой человек, сидящий на углу стола напротив – он уже не раз пристально поглядывал в ее сторону, и она будто бы невзначай спросила о нем.

– Лорд Гамильтон, – ответила леди Сомс. – Роб Гамильтон, еще один из приятелей Морэя. Очень богат. Он был дважды женат и два раза овдовел – поговаривают, будто смерть его последней жены была... не вполне естественной...

Леттис была глубоко взволнована. Роб Гамильтон был высок и даже на первый взгляд необычайно силен, лицо его было очень смуглым, но весьма привлекательным – он чем-то напоминал красивое, но дикое животное. Перехватив любопытный взгляд девушки, он неожиданно улыбнулся ей, приоткрыв зубы, острые и белоснежные на фоне черной бороды. Леттис уставилась в тарелку, чувствуя, как краска заливает ее лицо, а сердце бешено колотится под тесным корсетом.

– Посмотри, посмотри... – продолжала леди Сомс, – он входит... посмотри, как Морэя всего передернуло! Это Давид Риццио, секретарь королевы. Он прибыл из Италии в шестьдесят первом году с посланником герцога Савойского, и остался здесь, чтобы руководить личным квартетом королевы. У него красивейший бас – хотя по его сложению не скажешь... Вскоре он стал ближайшим доверенным лицом королевы. Потом она назначила его личным секретарем – она никогда не расстается с ним больше, чем на час. Он вхож даже в ее спальню! Она во всем слушается его советов. Морэй ненавидит его, и, думаю, с радостью отравил бы...

Все это глубоко шокировало Леттис, но она вскоре поняла, что подобные отношения в обычаях шотландского двора. До конца месяца придворные оставались в замке Вемисс, и, близко общаясь с Кэт и своей покровительницей леди Сомс, Леттис вскоре была посвящена во все придворные сплетни. Леди Сомс рассказала, что Мария Шотландская околдована лордом Дарнли, но Морэй называет его «безбородым щенком», а пират Босуэлл говорит, что Дарнли – самый женственный из мужчин и самая мужеподобная из женщин.