Улица Шпорников плавно перетекала в куда более широкую Кони-стрит, где у Морлэндов когда-то был городской особняк, а затем в Лендал. Это была куда более тихая часть города, где проживали богачи – здесь по обеим сторонам улицы шли стены, за которыми скрывались уютные палисадники усадьб состоятельных граждан. А вот и цель его путешествия – городская усадьба Баттсов. Если бы не обилие домов на мосту, он смог бы уже оттуда увидеть особняк – его пристройки и прелестный садик спускались прямо к реке, и можно даже было различить барку – собственность семьи, стоящую на приколе у пристани. Въехав во двор, он ощутил все тот же тошнотворный запах – встретивший его слуга сообщил, что уровень реки в этом году поднялся настолько, что вода затопила часть сада и некоторые постройки.

– А трещины моста видны прямо отсюда, молодой господин. Мороз и оттепель, потом снова мороз и оттепель – и вот образовались дыры, в которые кулак можно засунуть!

– Ты имеешь в виду мост Лендал?

– Нет, молодой господин, речь о другом... Этой весной такой сильный паводок, что лодки и барки не могут больше проплывать под арками моста. Господину пришлось нынче отправиться на свои склады верхом, и он был так недоволен!

– Могу вообразить, – сказал Пол-младший.

– Я займусь вашим конем, молодой господин? – слуга принял поводья.

– Не нужно, просто подержи его – я тотчас же ворочусь.

– Ах, да – снова поедете с мисс Чэрити на прогулку? – в голосе слуги слышались одобрительные нотки. Пол ничего не ответил и направился прямо в дом.

Его дружба с Чэрити, начавшаяся на прошлое Рождество, крепла с каждым днем, удивляла всех и каждого – и одновременно радовала. Полу-младшему явно льстило внимание и привязанность Чэрити, а ее советы всегда были такими здравыми и разумными – она охотно выслушивала его и помогала решать постоянно возникающие проблемы. Для нее же самой любой знак внимания был целебным бальзамом на ее душевные раны. Пол-младший, обнаружив, что она лишь изредка покидает дом, и то все больше в паланкине, летом начал вывозить ее верхом на своем коне. Сама ездить она, разумеется, не могла – больные ноги не слушались ее – но сидеть на особой подушечке сзади Пола, держась за его талию, она была вполне в состоянии. Они ездили по таким местам, где полупарализованная бедняжка не бывала уже лет двадцать. И вот в этот первый по-настоящему весенний денек погода благоприятствовала прогулке – Пол увидел, что Чэрити ждет его с нетерпением.

Он посидел немного в обществе Чэрити и Энни Уивер, от души восхитился новорожденной малюткой Энни – дочкой, которую окрестили Селией. А затем Чэрити заботливо одели в самый теплый плащ, и она, хромая и с трудом передвигая ноги, вышла во двор, где слуги заботливо усадили ее на подушечку за спиною Пола.

– Куда мы поедем сегодня? – спросил Пол.

– В сторону Миклелитт – если, конечно, ничего не имеешь против.

– Мне решительно все равно, куда мы с тобой поедем, – ответил Пол, поворачивая коня.

– Представить не можешь, как я рада, что вновь вырвалась из душного дома, – сказала Чэрити. – Но если бы даже и мог, тебе все равно не понять, какое пьянящее чувство свободы испытываю я, когда мы так быстро едем! Знаешь, порой мне даже кажется, что ноги лошади – это мои собственные.