– А знаешь, у меня возникла недурная мысль, – улыбнулся Пол-младший. – Ты никогда не плавала?

Чэрити рассмеялась:

– Нет, разве что в далеком детстве. Но, думаю, уже поздно учиться...

– А я иного мнения, – возразил Пол. – Если можно было бы отыскать тихий прудик, и служанки следили бы, чтобы никто не помешал...

– О, прошу тебя, кузен, не надо, ты вогнал меня в краску, – взмолилась Чэрити. – Не говори об этом больше!

– Ну, ладно, – согласился Пол, но про себя подумал, что найдет способ воплотить эту идею в жизнь. Он был уверен, что кузине будет приятно ощутить свободу движений, которую дает вода – хотя плавать было не в обычаях взрослых женщин. Улицы были на редкость запружены народом, и когда они доехали до моста, им пришлось остановиться. Взрослые, детишки, собаки, свиньи, гуси и кошки сновали кругом. Повозки, запряженные волами, навьюченные ослы и верховые лошади медленно продвигались вперед в этой невообразимой толчее. И тут Пол-младший с удивлением заметил крыс – гигантских, отвратительных, некоторые из них были не меньше кролика: они шныряли прямо под копытами коней. На мосту всегда бродило множество кошек, которые лакомились рыбьими внутренностями, но крысы...

– Погляди! Видишь? – спросила Чэрити. – Сколько их! Откуда они взялись?

– Наверняка из подвалов и погребов, домов на мосту... Как странно... Обычно они не выходят среди бела дня.

Они были уже почти на середине моста, когда вдруг послышался странный звук – ужасное раскатистое рычание. Звук все усиливался. Одновременно твердь под ними заколебалась – словно они находились на спине сказочного дракона, который, неожиданно проснувшись, силился сбросить их с себя. Пораженная толпа в ужасе закричала, дома стали рассыпаться, словно карточные домики, а середина огромного моста начала медленно оседать. Это напоминало кошмарный сон, в котором оживали мертвые камни... Все смешалось: людские крики, визг и мычание животных, ржание коней и ужасный, оглушительный рев падающих глыб. Пол-младший, будто очнувшись от кошмара, резко пришпорил коня – и обезумевшее от страха животное рванулось вперед, спасаясь от гибели. Куски шифера, черепицы и увесистые камни летели на мостовую, вдребезги разбиваясь о булыжники, дома рушились и оседали – подковы коня скользили по капустным листьям и рыбьим внутренностям...

Потом медленно-медленно, словно в кошмарном сне, середина моста стала оседать – арки раскалывались на колоссальные глыбы, а потом эти громады и дома, стоящие на мосту, – все рухнуло в реку, и в небо взметнулась циклопическая грязно-коричневая волна... Грохот на мгновение заглушил все прочие звуки: даже отчаянные вопли тех, кто, сшибая и сминая друг друга, силились спастись. Чьи-то руки вцепились в узду коня, рванули – и вот, непостижимым образом, они спасены! Копыта коня нащупали твердую почву, Пол-младший соскользнул с седла и прильнул к боку дрожащего, покрытого потом животного, не сводя глаз с рушащейся громады и огромного мутного водоворота.

Две средние арки полностью обрушились, и около дюжины домов скрылись в водах реки, а те, что устояли, были серьезно повреждены и сильно покосились – повсюду торчали балки и бревна. Толпа в ужасе умолкла, пораженная масштабом катастрофы – слышались лишь причитания тех, кто лишился друзей или родственников... Количество погибших еще трудно было определить, но совершенно очевидно, что все, оказавшиеся в воде, уже утонули или их раздавили каменные глыбы. По обоим уцелевшим концам моста стояли безмолвные и скорбные группы людей.