– Мои папа и мама разошлись, когда мне едва исполнилось пять лет. Папа был военным моряком, а мама – слишком красивой женщиной, чтобы по несколько месяцев, сидя дома, ждать своего загулявшего по морям и океанам мужа. Я до сих пор не знаю, как отцу при разводе удалось убедить судей оставить меня с ним. Фактически я росла с бабушкой. Потом папа уволился с флота, женился и переехал из Мурманска в Ленинград. А мама, практически одновременно, вышла замуж за Джошуа, тогда он еще работал в посольстве США в Москве. После свадьбы Джош добился перевода в Питер. Вот, в общих чертах, и вся история. Стае ее не знает. У каждого человека должна быть своя личная тайна, о которой он редко кому рассказывает. Только тем, кому полностью доверяет, ~ – Катя чмокнула меня в щеку и погладила ее ладошкой, словно стирая несуществующую помаду.

– И давно тебе в «аусвайс» шлепнули визу?

– Месяц назад. Как только я поняла, что у меня наконец-то появилась возможность кинуть Стаса на кругленькую сумму. Еще вопросы есть, господин следователь?

– Нет, Зайка. Но я очень хочу выпить. – Я мягко отстранил от себя девушку, поднялся и направился к бару. Сколько веревочке ни виться, а на безрыбье, как говорится, и хлорка творогом кажется. Несмотря на все мои предпочтения и антипатии, очередь быть выпитым все-таки дошла и до нелюбимого мной джина. Причем – даже без пресловутого тоника.

– Тебе принести?

– Нет, спасибо. Когда ты летишь в Нью-Йорк?

– Скоро. Боря позвонит, обрадует.

– У тебя будет возможность сделать для нас два пустяка? Это не займет много времени. Максимум пару часов.

– А у меня есть выбор?!

– Выбор всегда есть, – глубокомысленно заметила Зайка. – Нужно заглянуть в приличный банк, вроде «Сити» или «Кэмикл», арендовать в сейфовом хранилище ячейку на предъявителя и получить ключ. Потом забронировать номер в дешевой гостинице, где-нибудь в Бруклине, на имя мистера и миссис Смит. С двадцатого октября.

– Так конкретно?

– Да. На всякий случай, чтобы потом не было проблем, заплати вперед, за трое суток.

– Это все? – я налил себе полстакана, закрыл бар и вернулся в спальню.

– Что касается американских гастролей – все. – Катя снова поцеловала меня, на этот раз в губы, чуть скривилась от запаха джина и шутливо погрозила пальцем: – Когда все закончится, я вплотную возьмусь за твое воспитание. Алкоголик. Будем делать из тебя мачо. Загорелого, накачанного и…

– Катя, – перебил я.

– Что? – Она снова прикалывалась, как телевизионная кукла Дарьялова – вытаращила глазки и часто-часто захлопала ресницами. – Что, Дэник?! У тебя лоб весь мокрый. Ты не заболел?!

– Нет, я здоров. Я просто хочу сказать тебе… Мир гораздо более тесен, чем кажется. Ты действительно не боишься, что, лишившись двух миллионов баксов, Браташ не дернет за все доступные ему веревочки и в конце концов все-таки нас не вычислит? Пусть это произойдет не сразу, через год или, скажем, три. Я знаю его не так хорошо, как ты, но уверен – он не успокоится, пока не дойдет до точки. Для таких козырных тузов, как Браташ, найти бросивших ему вызов похитителей – фактически дело чести. Он будет рыть рогом, он поднимет на уши и купит всех, кого потребуется, по обе стороны океана. Он будет продолжать искать нас до упора, даже в том случае, если на поиски ему придется истратить еще три миллиона баксов. Неужели ты совершенно не боишься?

– А ты? – Катя посмотрела на меня серьезно, буквально просвечивая взглядом.