— А ведь он прав, — протянул Ян.

— Следующий квадрат — выход домой. Там помиритесь, — буркнул лаборант, прекращая дебаты.

Патрульные двинулись в путь, раздумывая на ходу.

— Иван, что ты знаешь, расскажи, ты же понимаешь, это важно для всех нас, — попросил Николай, смягчая тон. Капитан зыркнул на него и вздохнул:

— В том-то и дело, что ни черта я не знаю!

— А все-таки?

— Появился граф и эта. Первый ясно откуда и как, а со второй полная непонятка. Стасю тут же дернули в отдел, а эту поставили на ее место.

— Пытались понять, что к чему?

— Скорей всего.

— И что поняли?

— Жди, доложат, — фыркнул Иштван.

— Куда, кстати, Теофила дели? — спросил Ян.

— Домой отправили, загостился.

— Вот это правильно, — оценил Пеши. — Мужик нормальный, но хло-опотный.

— А меня двойник Станиславы интересует, вопросов много создает, — заметил Борис. — Причем, как она появилась и почему ее в группу вместо Стаси поставили, дело третье и не нашего ума…

— Не согласен, — буркнул Чиж, но его не услышали или сделали вид, что не слышат.

— … Мне другое любопытно: как мы не заметили подмены? Ведь ничего не заподозрили. Да, неадекватность, поведение странное, агрессия неприсущая женщине вообще, Стасе, в частности. Но ни у одного мысли не возникло, что она это не она.

— У графа возникла. Помнишь, он еще вопил: ведьма, вы все в опасности?

— Вот! Он, дремучий по сути человек это понял, почуял неладное, как мог пытался до нас донести, а мы всем составом уперлись в одно — это наш товарищ!

— Кто бы другое предположил?

— Я, — бросил Иштван. — Я тоже почуял не то с ней что-то.

— Капитан, что молчишь? — спросил Сван.

— Думаю, что в рапорте писать, куда и как она исчезла.

— Тоже огромный знак вопроса, — кивнул Борис.

— Слушаю вас и диву даюсь, — проворчал Чиж. — Прете по Пангеи и удивляетесь распылению какой-то гаргоны!

— Тебя это не удивило?

— Нет! Меня более важные моменты волнуют! Стася например! Вернусь и вытрясу инфу из вашего глубоко рассекреченного отдела. Я его еще глубже засекречу! И плевать, что потом: хоть списывайте, хоть расстреливайте!

— Дурак ты, Чиж, — бросил Иван. — И мысли у тебя дурные. Все-то тебе гадость мерещиться, репрессии какие-то, подвохи. Никак ты от своего допотопного мышления избавиться не можешь.

— А ты помоги. Не темни, а прямо скажи, как есть и что есть!

— Мог бы — сказал! И хватит мне тут истерить! Не на балу и не барышня!

— Угу. На балу у вас как раз, кавалеры, а барышне в дерме!

— Может, наоборот, в шоколаде, — примирительно протянул Ян. — Сидит где-нибудь в районе светлого капитализма в уютном ресторанчике, устрицы дегустирует, винцо вековой давности потягивает.

— Если б так. Только Стася она и есть Стася, ее вечно в форс-мажор тянет. Или тянут! — глянул на капитана.

— Работа такая!

— Слышал!

— А мне говорили, «зеленые» — дружные, — бросив пустой контейнер сказал молодой лаборант. — Хватит вам бузить, помогите лучше.

Патрульные подхватили груз, пряча смущение.