— Хватит! — протолкалась наконец, женщина. Все смолкли, уставились на нее недобро и разбрелись.

— Отдай ему, — кивнула Коте на Гаврика. Парень криво усмехнулся и… размахнувшись, кинул пачку в мусор около утилизатора. Гаврик рванул за ней наперегонки с появившимся роботом-уборщиком, но исход «битвы» за печенье женщине увидеть не удалось — Котя схватил ее за ворот и притянул к себе:

— Хамишь Стас!

— Руки убери, — предупредила и взглядом прикинула полет «орла» — почти как пачка печенья полетит.

Парень отпустил ее и потопал к выходу, бросив через плечо:

— Семестр длинный.

Намек прозрачен, но неудачен.

Гаврик занял привычную позицию у стены и принялся запихивать печенье в рот, глядя в глаза Стаси. Та грустно улыбнулась, покосившись на ворчащего робота, что довольствовался банками и обрывками оберток.

— Шикарная победа, поздравляю, — бросила Гарику и двинулась на плац.

Бег по пересеченной местности, отжимания, тренажерный класс, строевая подготовка — к обеду Стасю штормило. Желудок давило, словно в нем кирпич осел. Вода вместо пищи его не успокоила и не прибавила сил.

На спарринг классе Русанова оставила последние силы. «Друзья» отлично дали понять, кем являются на самом деле и изрядно вымотали ее, пытаясь избить. Но обошлось. Она пропустила лишь один удар и то, по касательной. Сама же била без эмоций, методично и старательно, но так, чтобы не больно и не опасно. Не с роботами все же — с людьми общалась. Хотя людьми назвать их могла лишь по определению, но ей ли судить, кого бы не было? К тому же много ли ума надо, чтобы ответить злобой на зло, подлостью на подлость? И много ли проступков совершить, чтобы потерять себя, забыть про то, что она «зеленая», человек, про честь и совесть, кодекс патрульного? Один, всего один неверный шаг, проступок мелкий, незначительный, одна эмоция вышедшая из-под контроля и все. Как снежный ком обвалом вниз, во тьму местной «экзотики».

Нет. Не-ет!

И устояла, сдержалась.

На уроке по техническому оснащению службы досмотра космостанций откровенно задремала. И получила удар в спину, что мгновенно привел ее в чувство.

— Встать!! — рявкнуло над ухом.

Русанова вскочила.

— Курсанта пять дробь шестьдесят, вас не интересует станция обслуживания космопорта? Он у нас спать изволил! Кто же ему спать не дал? Я?! — гаркнул сержант. — Не слышу?!

— Нет.

— А кто?! Ну?!

— Никто.

— Никто? — пропел умиляясь. — Хорошо. Кто у нас сосед? Курсант пять дробь сорок!!

— Я! — вскочил Тео. Лицо зеленое, взгляд затравленный и ненавидящий одновременно — на Стасю.

— Вы не давали спать товарищу?!

— Нет!

— Он не дал вам выспаться?! — опять пристал к женщине сержант.

— Нет.

— Защищаем? — удивился мужчина. — Прекрасно, — пропел. — Решим спор честным поединком. Кто проиграет, тот виновен. Вперед!! — махнул рукой в конец огромной аудитории. Именно там было достаточно пространства для драки. Но какое это имело значение, если изначально Стася была поставлена в положение побежденной? Она могла уложить Тео даже усталая, голодная, но это бы означало, что парень понесет из-за нее двойное наказание, будет признан виновным неизвестно в чем. Несправедливо. Хотя о чем она думает? Какую логику в приказах, поступках пытается увидеть? Не понять ей этой системы — и прекрасно, замечательно, значит еще не часть ее, еще другая, еще сохранила себя.