— Только без воспалений, — приказала опухшему носу. Поднялась, натянула ботинки и вышла вслед за Тео, мечтая посетить одно заведение и умыться.

В уборную и душевую — очередь как в столовую. Удобство так себе, переминаться на виду у всех, как все и ждать, ждать, ждать. К чему это придумано? Что это показывает, доказывает? Кому?

Бред!

Наконец зашла в кабинку, умылась и привела себя в порядок.

Уже лучше.

Напилась и прихватила лед из туба, чтобы протереть опухший нос, анестезировать хоть чуть-чуть. И поняла, что сильно хочет кушать, настолько сильно, что готова погрызть лед. Нужно было что-то решать с картой, иначе она попросту умрет с голода. Так себе смерть, бездарная и глупая. Представится на задании от голода, находясь в три тысячи пятьсот двадцать втором году! Только вдуматься — ум за разум заходит.

— Стас, — пихнул ее в спину Соня. — Как на счет возвращения долга?

— Какого?

— За вчерашний завтрак.

— А! Карту так и не нашел. Извини.

— «Извини»? — изумился курсант. — Борзеешь, Стасик. С какой горы, вдруг рухнув, я тебе долг прощать буду? Дружба дружбой, а финчи врозь.

— Финчи?

— Финансовые чеки на карте! — разозлился. — В дурака не играй, а то им и станешь! Короче, к вечеру долг не вернешь, включу счетчик. Усек?

Развернулся и пошел, а Стася осталась искать определение: чекам, счетчику и усек.

Радарный счетчик она знала, но Соня явно имел ввиду совсем другое.

— Н-да, что ни день, то просто бездна новой информации.

И узрев Тео, перехватила его. Попросила, сгорая от стыда и унижения:

— Извини, просьба небольшая. Если галеты не будешь, принеси, пожалуйста.

Тот посмотрел на нее как на букашку и бросил, как господин слуге:

— Фрэш.

«Понятно», — поджала губы Стася.

— Свободен.

И ругая себя, все же пошла в столовую. Побродила и подошла к Гаврику:

— Привет. Вопрос есть, чего здесь стоишь?

— Сам знаешь. Чеков нет, — отвернулся.

— Почему нет?

— Потому что асуру в долг финчи не дают, а карта оплаты на нулевом балансе. А все что удалось скопить, я за обучение отдал. Ясно? — разозлился. Стася поняла, что это больная тема всех, кого не коснись.

— Ясно, — кивнула. — Поэтому столовая только снится?

— Слушай, Стас, что ты ко мне пристал? Ну, хочешь ты Тео достать, сдать как ярого инсургента, я — то причем?

Русанова закашлялась: да здесь у всех видно паранойя. Почему это не удивляет?

— Ладно. Опровергать не буду, знаю — бесполезно. Другой вопрос — где и как получить карту?

— А ты не знаешь? — скривился. — Звонишь папочке с мамочкой и получаешь.

— Угу? Другой вариант.

— Заработать.

— Как? Почему ты не заработал?

— А мне дали? Что я, по-твоему, здесь стою?

И вдруг рванул к парню, что вышел из зала номер один с пачкой то ли печенья, то ли вафель.

— Котя, а Котя, дай, — протянул руку. — Ты же все равно не будешь.

— Танцуй, — хохотнул тот и поднял вверх пачку. К ужасу Стаси Гаврик начал кружить вокруг нее как дрессированная собачка. — А теперь ритму!

Гаврик задрыгал ногами, изображая плохого танцора, но опытного припадочного. Стасю передернуло. Противно до омерзения стало.

Она пошла к ним, желая попенять Коте и высказать свое возмущение Гаврику: как он может так унижаться? Но собравшаяся толпа не дала пройти.