И как накликала — один курсант запнулся во время бега, полетел под ноги другого. Тот лишь отпрыгнул и помчался дальше, следующие стали оббегать, отпихивая пытающегося подняться, толкая, перепрыгивая, кто на что горазд.

Стася автоматически перехватила парня за ворот, помогла подняться:

— Не ушибся? — и дальше побежала, мазнув взглядом по нашивке — пять дробь тридцать пять. И получила под колено от Сони, рухнула, услышав: должок!

Здорово, — оценила.

Попыталась подняться, но ее пихали как того, кому помогла она, один так вовсе оттолкнулся от ее спины, сваливая на поле. Мимо с равнодушной физиономией пробежал Тео, пять дробь тридцать пять умчался далеко, не оглянувшись. А Стася все пыталась подняться, падала, получала удары, поднималась, падала и только, когда последний боец просвистел мимо, смогла встать.

Каких прекрасных здесь готовят офицеров! Чудных личностей! — побежала прихрамывая за строем.

А что еще ждать от тех, кто тренирует только тело, кто кроме агрессивных забав не знает ничего? Восемнадцать часов занятий в день из них лишь час на принятие пищи. От двух до четырех часов муштра, строевая, шесть на мышцы: бег, тренажеры, подтягивания, спарринги с роботами и сокурсниками, четыре — на радость общения с оружием, два — на изучение технических средств и приспособлений, два на методы контроля, разведки, подавления и убийства гипотетического противника, и час на занятия по изучению устава, законодательной системы Федерации.

Хотя на последние можно было затратить от силы час за все пять с половиной лет обучения. Потому что постулировалось всего три права — рождаться, жить и умирать, с поправкой первого, строго для гражданина правительственной зоны, и миллион обязанностей для всех.

«Бесценный» документ.

И все остальное — песня. А выходной, один на десять дней в таком режиме — уже гимн. Кто дожил — герой.

Она не мечтала, резона в «героизме» не видела.

Ее больше волновало, как найти своих. Что с ними, живы ли, целы, где находятся? А еще нужно было срочно что-то придумывать с картой, чтобы поесть. Стася уже еле ноги передвигала и понимала — долго так не протянет, а путь Гаврика не ее вариант. Расспросить Тео? Тот насторожен как ворующий сметану кот. И вообще, опасно любопытничать. Здесь каждый друг на друга смотрит как на потенциального лазутчика и врага, стучит по каждой мелочи. Остается лишь удивляться, что Стасю еще не засекли и радоваться, что пусть не очень бодро и возможно, не совсем что нужная, но информация в центр поступает. И пусть еще день, два таким вялым темпом и по крупице новостей, но кто знает, может быть, они сыграют важную роль. Ребятам там видней, они сложат, смогут. С одной плоскости, снизу из глубины, реально не оценишь, в объеме не увидишь, а предположения могут оказаться однобокими, надуманными. Факты нужны, не мысли и эмоции.

— Строй стой!!

Курсанты останавливались, по инерции еще пробегая шаг, два. Начали выстраиваться, восстанавливая дыхание. Последней Стася подползла, но место в конце цепи занять не успела — сержант подозвал.

— Почему отстали от строя, пять дробь шестьдесят?!

Ну, и какой ответ он хочет услышать? — вытянулась Стася.

— Я спр-рашиваю: что помешало вам пр-рийти пер-рвым?!.. Молчите?! Что скажут ваши товарищи?! — уставился на цепь курсантов. Те дружно выдали:

— Позор!!

— Тот кто позорит своих товарищей, позорит академию!

— Да!! А!! — пронеслось бездумное согласие по рядам.

— Пять дробь тридцать пять, выйти из строя!! Вам предоставлена честь преподать урок своем товарищу и защитить честь доблестной академии и всего состава пятого курса!!

— Да здравствует Федерация! — гордо выпятил тот грудь, вытянувшись по струнке и принял из рук сержанта электрошлыст.