Русанова же думала что делать: с ней все ясно, но как быть с Тео? Оставить невозможно, но и с собой взять нельзя. Ее ждет неизвестность и сбор информации тоже, до неизвестно какого срока, скорей всего пока не уйдет сама, и далеко не домой. У него спланирована жизнь, расписана на графы достижений и финчи. Впереди стандартное, но ясное, укладывающиеся в схему привычных здесь стереотипов будущее. Сдвинуть Тео с этого пути можно, но имеет ли она право? Не сдвинет ли она тем и его жизнь, и будущее этой и своей реальности?

И еще не понимала, что уже многое изменила.

Глава 9

Мыслей было слишком много, чтобы в их круговерти найти воистину ценную, стоящую внимания. Информация, которой в пору было отравиться, переваривалась с трудом, а еще Чиж. Лежал, вздыхал тихо и почти осязаемо маялся. Она почти физически чувствовала, как он волнуется, переживает непонятно о чем. Какие уж тут мысли о себе?

Она не выдержала и подсела к нему на постель:

— Что с тобой?

— Ничего, — заверил поспешно, сел, стараясь не задеть ее. Попытался спрятать удивление сродное благодарности за внимание к себе, непривычное, абсолютно незнакомое ему и потому смущающее.

— Тебе плохо? — провела по лбу и щеке, пытаясь понять: может, приболел? Нервную горячку в попытке сложить файлы приобрел?

Тео дернулся, а сердце из груди чуть не выскочило: когда последний раз его спрашивали что с ним? Кто прикасался к нему в заботе, не для того чтобы ударить — погладить?

— Беспокоишься? — уткнулась ему в плечо лбом Стся, ладонью его руку накрыла. — Не бойся, все будет хорошо. Я уйду, исчезну. Ты станешь офицером.

А что еще сказать?

Тео растерянно таращился в стену и чувствовал лишь одно — доверчивую близость женщины. И вдруг понял, что на эту минуту не поменял бы даже звание префекта алмазных приисков.

Стасе же было горько — завтра они расстанутся, возможно, навсегда, а он так и не узнает кто она, кто он, так и останется марионеткой чужих амбиций в этом чужом для них обоих мире, жестоком и глупом в своей озлобленности, самоуничтожающемся. И не объяснить это Чижу, потому что если рассказывать, то начинать с истоков, а это очень и очень долго, учитывая, что он элементарного — тепла человеческого не знает.

И не взять его с собой, но разве можно оставить холодным, одиноким? Пройти мимо, как каждый в этом мире проходит, не замечая окружающих, летит по трассе «рождение — смерть» сбивая встречных?

Она прижалась к нему: пусть минимум, но она расскажет, пусть крупицу, но оставит на память, которая дай Бог, согреет его в минуты печали, оградит от бед:

— Я хочу, чтобы ты запомнил: завтра я уйду, но все равно останусь рядом с тобой. Человек творение совершенное, но не осознающее этого и потому, живущее словно во сне. Но стоит ему понять как много от него зависит, как много он значит даже если один — он проснется. И не сможет жить, как жил. Мы ежечасно обмениваемся друг с другом мыслями, энергиями, мельчайшими частицами привязанностей, идей, желаний, страхов — чувств и ощущений. И важно дарить не зло, множа его, а дарить любовь. Ты — это ты, внешне ничего не меняется, но часть меня уже принадлежит тебе, а часть тебя мне, обмен на самом тонком уровне идет не прекращаясь, когда смотрим друг на друга, общаемся или прикасаемся. И не важно, что после мы будем находиться порознь — мы все равно будем вместе, потому что мои частицы вживутся в твои, а твои я унесу с собой. А значит, ты будешь со мной, а я останусь с тобой.

Стася совсем забыла, что говорит это Чижу — «младшему», а не тому, кто знает ее, которого знает она, с кем год почти, плечом к плечу прокладывала «зеленку», с кем связана определенными чувствами, который бы понял, о чем она говорит, к чему.