Дягилев приподнял брови, но потом передумал и быстро доел бутерброд.

— Давайте пока разберемся в ситуации. Сейчас я хочу услышать интересную историю, — я уперся взглядом в Артема.

Он еще кивнул, прожевал, запил водой, и только потом начал рассказывать.

— Я не должен вам все это говорить, но ситуация вышла из-под контроля. И все из-за смерти Разумовского.

— Кто тебя избивал? — спросил я.

— Собственные товарищи, — скривился он и машинально потрогал скулу, где был синяк. — Они уверены, что я сотрудничаю с вами, Тимофей Викторович.

— И им это не понравилось. Как их зовут и кто они?

— Погоди, посмотри сначала вот это, — не дал ему ответить Калинин и протянул список имен, который я достал из банка.

— Не может быть! Так вы уже знаете? — удивился Артем.

— А вот с этого места поподробнее, — в этот момент я понял, что не зря все это затеял.

Не зря прыгнул за Дягилевым в первый раз и во второй, развлекался с отцовским сейфом, используя мудреное заклинание, а не обыкновенный резак. Не зря. Я даже подался вперед, чтобы не упустить ни слова из рассказа Дягилева.

— Это список учеников Брусиленко, — тихо сказал он.

— Постой-ка, того самого Брусиленко? — озадаченно переспросил Калинин.

— Да, глава школы с его же именем на вывески, — кивнул Дягилев и продолжил, — мы все учились в одном классе.

— Значит, вы?.. — у меня в голове не укладывалось. — Но как вы работаете с тайной службой и при этом являетесь учеником Брусиленко?

— А что такого? Мы все где-то работаем, чтобы как-то жить.

— Так, — тряхнул я головой. — Расскажите с самого начала.

— Хорошо. Это случилось давно, если я правильно помню, то о вас, — он глянул на меня, — уже вовсю гремела столица. Девять подростков с магическими клятвами отправили в закрытую школу. Я мало что помню о том обучении. Почему-то на ум приходят только вспышки боли и дурное настроение. Три года прошли как в тумане. Но моя сила значительно изменилась. Я стал телепортером, хотя до этого владел лишь слабым ветром. А потом вы вышли из-под контроля, так нам сказали. И начался сущий ад. Лекарства, уколы, внушение — всего стало на порядок больше. Я чуть не рехнулся в тот момент.

Дягилев перевел дух, отпил еще воды и продолжил.

— Когда же вас лишили магии, все закончилось. Все в школе выдохнули и начали приходить в себя. Тех, кого вы видели, Тимофей Викторович, это номера два, шесть и семь в списке. Самые талантливые из нас. Они сразу почувствовали послабления и первыми вышли в свет. После этого мы почти не появлялись в школе, она стала не нужна, как место. Пересекались когда где.

— А еще двое? Которых нет в списке? — спросил я.

— Погибли, — с печалью ответил Дягилев. — Не выдержали нагрузки.

— И что было дальше? Вышли в свет и? — поторопил его Калинин.

— Нам выдали документы, нашли нам работы, но все равно клятва держала нас на коротком поводке. Но все изменилось после смерти Разумовского. Узы лопнули. Мы почувствовали свободу и никак не можем ей насытиться.

— Но тебя били! — укоризненно сказал Иван.

— Без Разумовского школа лишилась поддержки. А еще, кажется, он сдерживал безумие Брусиленко. Меня подловили на одной из локации просьбой о помощи. В первый раз я смог выбраться, а вот в этот раз.

— Первый, это когда вы за мной в особняк отца прыгали? — вспомнил я настроение Дягилева. — Но второй раз, как вы умудрились попасться?

— Они хотели извиниться и поговорить, — с неприязнью ответил Артем. — Да, я уловил ваш посыл и тоже чувствую себя идиотом.