"Аскет старец" — отметила Стася, чинно присаживаясь за стол. Оценила глиняную миску с похлебкой и деревянную ложку, на Кира покосилась. Тот плечами пожал: нормально. Хоть и не Англия.

Н-да — с! — поджала губы женщина.

— Издалека ли путь держите? — спросил старик. Поставил перед ними одну миску на двоих, доверху похлебки налив. И свою ложку в нее булькнул. — Одна, уж не серчайте.

Кир глянул на Стасю:

— Ешь, я сыт.

"Не сомневаюсь".

Вубсы уникальны. Ни есть, ни пить им как роботам не надо, но случается — кушают, когда нравится вид пищи или нужно аппетит имитировать, чтобы не выделяться, или энергобаланс восстановить.

— Спасибо, — поблагодарила старика и принялась уплетать горошницу. Без масла, без соли варево, а вкусно.

— Как наречены-то? Чьего роду, племени? — присел рядом старец.

— Кир, род Вубса, — не моргнув глазом, выдал робот. — А это сестрица моя…

"Аленушка", — чуть не брякнула Стася, но вовремя ложку с горохом в рот сунула.

— … Станислава. А вас как звать, величать?

— Отец Андрей. Пустынник.

— В единении живете? Нарушили мы ваш покой.

— На то Господа воля. Знать, надобно было ему вас ко мне привесть. Ты спрашивай, Божий человек, по глазам вижу, томят вопросы сердце молодое.

— Товарищей мы своих ищем, потерялись. Не видели? На меня похожи.

— Нет, не видал. Давно ко мне Господь путников не приводил.

— Не тяжело вам в одиночестве-то? — спросила Стася.

— Так Богу надобно, знать, не мне роптать.

— А лиходей какой заглянет или приболеете, что делать будете?

— Без воли Господней и комар на нос не сядет. Что будет — на то воля его, а мне должно со смирением к посланным испытаниям относиться. Ты кушай, лебедица… А вот не сказывал бы брат твой, кто ты есть, и не догадался бы я. Почто ж так себя изуродовала? От кого можа скрываешься?

И этот туда же, — вздохнула Стася.

— Служба такая, — буркнула и в тарелку уткнуться поспешила.

— А-а. Вона как мир изменился, — протянул. И видно много бы что на эту тему сказал, но Стася уже спич Кира выслушала и повторения из уст старца не хотела, переключила его внимание с себя:

— Скажите, дедушка, не слышали ли вы о человеке по имени или прозвищу Чиж?

— Нет, — подумал, белесые брови сдвинув на переносице.

— Он невысокий, крепкий, плечи широкие. Волосы русые, глаза живые, яркие, такие, что взглянет, и слов не надо. Лицо волевое и в тоже время доброе, бесхитростное…

Стася, описывая Николая, увлеклась и не замечала, что старик с каждой ее фразой все дальше отодвигается, лицом мрачнеет.

Кир толкнул ее ногой под столом, и женщина смолкла, заметив, наконец, какую реакцию вызвал нарисованный образ. Старик не просто помрачнел — угрюмым, замкнутым стал, а взгляд — за топором того и гляди мужик кинется и начнет гостьюшек по темечку привечать.

Но тот буркнул:

— Не ведом такой, — и вылез из-за стола. На колени перед иконами встал и давай молиться, не обращая больше внимания на пришлых.

Остаться, подождать, переночевать?

— Н-да, пожалуй, пойдем, — потянул на выход Стасю Кир.

Старик даже не обернулся.

"Спаси, Господи, врагов наших"…

Только и услышала Русанова, выходя на улицу.

— Интересно, кого он в нарисованном портрете узнал? — спросила позже у Кира, пробираясь за ним по лесу.