Только не кисни, Стаська!

Было уже такое, закрывали «зеленку», когда профессор стансер украл. И ничего, восстановили коридор, ликвидировали помехи. А здесь… Ну, естественно, что-то не так! Кинуло их в неизвестность, а Вита и Дон вовсе обратно вернуло. Перебои, сбой какой-то. Восстановят. Бывает.

— А ты ничего, — послышалось почти над ухом. Кир стоял над ней и бесцеремонно разглядывал фигуру. А взгляд не робота — мужчины.

Стася села на камни, руками грудь прикрыла:

— Отвернись, озабоченный.

— Стесняешься?

— Опасаюсь. Взгляд у тебя неоднозначный.

Мужчина усмехнулся:

— Почему нет? Ты красивая женщина, а я чертовски привлекательный…

— Робот! С гормонами переборщили?

— Почему? В норме для мужского типа.

— Видно, — заверила. — Отвернись и одежду кинь.

Вот ведь только ей забот с роботом не хватало. Хуже нет, когда разлад в группе. А как ему не быть, если Кир даст сбой программы и пойдет на приставания или, того хуже, на насилие. Кто его знает, что у него в голове? Человека убедить можно, переубедить, охладить старым бабушкиным способом, в конце концов, а роботу какие доводы приведешь?

Кир подобрал ее одежду, кинул, помедлив, и нехотя отвернулся:

— Ты мне нравишься. Тогда еще понравилась.

— Польщена, "но я другому отдана и буду век ему верна".

— Пушкин.

— В точку, — натянула на мокрое тело брюки, майку. Прошлепала по камням босыми ногами, села на пригорок, ботинки натягивать принялась.

— У тебя программа по охране человека сбой дала?

— Почему? В приоритетной базе.

— Что-то не похоже.

— Наоборот, — повернулся, руки в бока упер. — Я просканировал варианты выхода из кризисной ситуации. Результат один — устраиваться как-то в этом мире и ждать когда за нами вышлют патруль. Шансы, что наши проявятся в ближайшее время, равны нулю. Временные рамки возможных изменений варьируются в отрезке трехсот дней. Значит, почти год нам нужно как-то прожить и устроиться так, чтобы нас без труда нашли наши, чужаки не устроили неприятности.

Еще не легче! — бухнула на камень ботинок Стася.

— Предлагаешь стать твоей женой?

— Так у меня будет больше шансов сберечь тебя от ненужных проблем и закрыть от посягательств.

— Есть другой вариант — сестра.

— Не подходит. Ты привлекательна. Сестра, значит свободная женщина, и брат тут не помеха. Жена другое. Мужской тип мышления определяет женщину как свою собственность. Пять из десяти не захотят владеть чужой во избежание проблем и из санитарных норм. Поведение трех из оставшихся пяти будет зависеть от меня. А двое входят в ряды невменяемых, поведение которых просчитать трудно.

— Хорошее резюме, — накинула куртку. — Но у меня предложение лучше — будем считать, что я твой брат. Напророченные тобой проблемы будут снижены до минимума, а количество возможных претендентов снизится до одного на миллион.

— Не факт. Я рассматривал этот вариант, проанализировав два дня, что мы здесь провели. Итог: только пятьдесят процентов населения принимают тебя за мужчину. Это те, кто прошел рубеж половой зрелости либо не достиг его.

— А старик?

— Старец? Он и натолкнул меня на эту мысль. Он сразу без всяких колебаний принял тебя за женщину. Притом, что сам признался — много лет не видел людей и вообще не покидал свой скит десятилетия. Вывод сама сделаешь?

— Нет уж, озвучь.

— Возраст, что-то около сорока пяти, по данным организма.