— Сам придет. Вон он, подводу с бревнами тягает.

Стася обернулась — по дороге от леса шла груженая телега. Лошади с трудом передвигали ноги и, не тяни их за уздцы старшина, встали бы.

— Тогда мне лучше уйти, — протянула Стася.

— Согласен. Он тебя не сильно жалует. Терпит, не больше.

— Может, тоже за княжну принял?

— Может. А может, Ермол сболтнул. Скоро узнаю. Погуляй пока.

— Я тебя на покосе ждать буду. В первом стоге.

— Ладно, — хмыкнул. — Конспираторша!

Стася в кусты сиганула и ушла огородами незамеченная Ставром.

Мужик подводу остановил, бревна с помощью Кира скатил и присел на последнее, пот со лба утирая.

— Устал? — присел рядом вубс, майку с себя скинул — жарища.

— А то, — буркнул и следом за мужчиной рубаху скинул. — Духотища-то. Кабы рожь не попрела. Дождичка б, а? — в небо уставился. Ни облачка! — Две седьмицы уж — хоть бы капнуло!

— Дождь для сбора урожая помеха. Покос закончится, пусть тогда и льет.

— Это да-а, — протянул, с уважением на Кира зыркнув. — Гляжу, хозяин ты справный и руки золотые. Мастеровит да башковит — таки нам надобны.

— Нравлюсь? — улыбнулся щедро.

— А что мне? Я ж не девка, чтоб ты мне глянулся.

Помолчал, губы пожевал и качнулся к мужчине, хитро глаз щуря:

— А хошь оженим? Леда-то все глаза об тебя промозолила. Девка спра-а-авная. Избу вам поставим — живите.

— Хорошее предложение, — не стал прямо отказывать Кир. — Подумать надо.

— Что думать? На виду, чай, каждный день. Гляди да не прогляди. Леду-то любой сосватат!

— Кто ж сомневается? Девушка хозяйственная, уважительная, добрая. Но жениться — не переобуться.

— Это да.

— Женюсь, здесь остаться придется.

— Ну, так ж!

— Да-а. Нет, места мне нравятся и люди справные, но… — замялся, выводя мужчину на необходимость закончить фразу и тем озвучить свое, сокровенное.

— Служба, что ль? Ай, кому? Эта ж гидра со свету тебя сживет, тем и кончится. Не первый, небось, не последний.

Кир насторожился: интересно. Но молчал, чтобы не вспугнуть старосту. Разговорился? Пусть дольше и больше говорит, а он послушает, выкажет уважение вниманием да почтением. Заодно проанализирует — что за мадам объявилась в Стаськином образе? Что еще за персонаж образовался на их пути и что с ним делать? Был у него план да информации слишком мало, чтобы точно сказать стоит ли он усилий для реализации. Дед, того не ведая, сам ему эту информацию подбрасывал.

— Не мое дело, ясен пень, но мужик ты головастый — сам суди. День, два, год пущай и возьмет Зверь суженую свою за жабры да прошедшие-то деньки попомнит. А тебе надо под руку-то попадаться? Как ни крути, а все един конец — хозяйка свою дурную голову сложит и ты с ней. Оно надобно тебе? А мог бы жить и жить, детей растить, дом поставить. А то, что служба при энтой-то? Забота одна. Привар в чем? Кол за добру службу? О! И думай.

— Предлагаешь сдать ее? — бровью не повел Кир.

Ставр помялся, ладони потер о колени, бородку огладил, опушку леса изучил. Кир уж подумал ответа не последует, но услышал:

— Негоже так-то, но с другой стороны: порешили — быть ей за Зверем, пущай и расхлебывают. Пришла, к венцу сходила — чего ж теперь-то? Ране думают, апосля сеченой головы на плечи в обрат ее не вздевают.

— Осведомлен ты, — с нарочитым уважением протянул Кир, взгляд в сторону уводя, будто задели его слова Ставра, задуматься заставили.