— Слухи ползут. А люди зазря не клевещут. Люта эта твоя княжна, люди грязь для нее — любая собака о том ведает. Глянешь — ангел, а тронь — демоново воинство. Не баба — ужасть. Сама пара Зверю-то. Недаром родня смекнула да за него ее спихнула. Я боле скажу, довелось самолично благости от твоей княжны хлебнуть. Не помнит она меня, ишь. Как же упомни всех.

В голосе Ставра все больше проступала злоба да такая, что ясно стало, не пустая причина, не мелочь его крутит. Долго, видно, кипело, долго накапливалось, а тут то ли Кир расположил, толи терпения больше хранить в себе это не хватило — выплеснулось.

— Я гидру эту в жисть не забуду, двух сынов моих сжила. Мальцами в замок забрала и сгинули.

— Сама забрала?

— По распоряжению ейному, в воинство. Уж таку силищу сбирала! Подумать — наподат кто на её. А как на нас Зверь прет, так носу не выкажуть! Приедут в деревню, сгонят молодых парней да мальцов, и в замок, как в загон, а после никто их не видит и сами, как придется. А мужика нет, что сробишь? Страсть, что творилось. Бабы одни в округе остались. Я к опекуну ейному с поклоном, спаси, мол, холопов своих. Возверни мальчонков на защиту, а то ж гибнем… А он, ясно — не пустил до себя. Посекли только да в шею выгнали. Ну, я суму взял, женку и подале отель, покаместь Зверь не прикончил. Здесь осел. Старшиной вот избрали. А сынов у меня так и нет, жду все, да надежи уж нет. Службу-то ей бессрочно служат. Одно было в надежу — сладят Гидру-то за Зверя, в воинстве надобность отпадет. А куда там!

— Не сладили.

— Гордость ее, вишь ли, обуяла! Эка, норовиста!

— А если не в ней дело? Если обманули тебя и нет никакого воинства, службы? Или парни твои отца забыли, на службе пригрелись и возвращаться не хотят?

— Как это? Домой-то? Быть не могет! Слыхал соседа мово, Прокла Юшка возвернулся, а его вместе с моими сынами забирали. Правда, боле никто не пришел и слуха нет. Как сгинули.

— Убили, думаешь?

— Ну, это ты мне скажи, ест она их, что ль? — уставился. — Молчишь? Твое дело.

И встал, к подводе пошел. А Кир анализ закончил и вскочил:

— Погоди, Ставр: ты вчера куда уезжал?

Взгляды мужчин встретились: Кир понял, что программа выдала верный прогноз, а Ставр, что зря распинался, не перетянуть ему слугу княжны, но того мало — догадался он о том, о чем никто не знал.

— На ярмарку ездил, — буркнул и развернул коней, в лес потопал за второй партией бревен.

Кир минуту ему в спину смотрел и рванул к покосу, жерди огородиков перепрыгивая.

— Стася?!! — заорал, будто звуковой чип закоротило.

А Русанова в стоге нежилась, прохладе радовалась, благо никто женщину не тревожил: Ермол с парнями коней в ночное собирал, бабы домой с жатвы ушли. Покойно, тихо — самое время для размышлений, а тут Кир завыл так, что чуть душу из тела не вытряхнул.

— Сдурел?! — высунулась. Вылезла, с волос соломинки убирая.

— Это ты ненормальная, — процедил, вперив в нее сердитый взгляд, руки в бока упер. — В стожке млеешь, об отряде смообороны мечтаешь, да? Уходить надо, дура! Накрылись твои революционные идеи, на фиг они здесь никому не согнулись! Вложил тебя Ставр. Гостей жди.

— Кому вложил, когда? — нахмурилась. — Что? Подожди…

— Я подожду, а супруг твой нет. Сдается мне — в пути уже.

Стася побледнела:

— Арлан — Теофил едет сюда? Ставр натравил его на своих односельчан? Он рехнулся?

— Да! Слово такое есть — месть! Слышала? Так эта мадам и не такие истории устраивает, — развернулся и, схватив женщину за руку, к деревне быстрым шагом пошел.